— Наш брак — природный катаклизм. Никакими дамбами и плотинами его было не спасти. Мы начали жить вместе, хотя ни она, ни я не были до конца уверены в том, что это правильно. Даже Амброзии удивился. Почти сразу же родилась Констанца, и я подумал: это судьба, пора мне создать настоящую семью…
— А ты уверен, что сделал все, что мог?
— Уверен. Клянусь, я изо всех сил пытался спасти нас! Господи, почему мне удаются самые невероятные предприятия, а здесь я потерпел полное фиаско?
— Ну, здесь ты упал не ниже других.
— Чего нам не хватает? Почему у нас не получается?
— Потому что мы не верим в успех, это типичная ошибка интеллектуалов и им подобных, у нас слишком много знаний, мы не можем слепо верить в удачу, в свои силы…
— Но я не интеллектуал.
— Я сказала: интеллектуалов и им подобных.
— Милая моя Лаура, ты будешь моим спасательным кругом, когда мой корабль попадет в экзистенциальный шторм.
— Мой попадет туда первым. Я живу в своем идеальном мирке, отгородившись ото всех и вся. Сначала я думала, что такая жизнь досталась мне в наследство от чересчур бурной и мятежной молодости, а сейчас понимаю, что это классический образ жизни старой девы.
— Ну, на классическую старую деву ты не тянешь…
— Послушай, несмотря на то что со мной случилось, я рада, что у меня нет детей, что после меня все закончится. Я свободна как воздух, по большому счету, мне не страшны удары судьбы. Аминь.
— Звучит не слишком весело, но убедительно.
— Моя юношеская храбрость и решимость теперь мне кажутся идеализмом.
— Понимаю, ты привыкла рассчитывать только на свои силы, двигаться вперед, не оглядываясь на других и не прислушиваясь к чужому мнению. Но ты знаешь, без Констанцы мне было бы гораздо хуже.
— Так и вижу вас вместе: идеальная пара — отец и дочь. Ты просто чудо!
— Да, но ты меня не хочешь.
— Предать дружбу — совершить святотатство.
— Ты умеешь поставить меня на место! Давай лучше вернемся к нашему разговору.
— У меня такое чувство, что мне только кажется, что я свободно дышу. Я никогда не боялась ошибаться, но…
— Чего ты боишься?
Сейчас? Хочешь, прочту тебе лекцию о тотальной неуверенности? Я боюсь всего: растратить свою жизнь, превратиться в сухую и сморщенную старуху, чье лицо напоминает лимон, упавший с джипа, мчащегося сквозь пустыню. Представляешь, состарившаяся красавица! Такой никто не захочет прийти на помощь, выслушать в трудную минуту.
— Ты никогда не состаришься, Лаура.
— Не подхалимничай!
— Хорошо! Ты влюблялась после Стефано? Можешь не отвечать.
— Почему нет? Сегодня вечер откровений, я начинаю благодарить Питалугу… Так приятно довериться тебе.
— Иногда так хочется рассказать всю правду, включая неудачи и разочарования.
— И вместе заглянуть в самую суть взрослой жизни, что ждет нас впереди.
— Ты заметила, что сегодня ночью мы ведем на редкость оптимистичные беседы?
— Если хорошенько подумать, нет лучшего способа признаться друг другу в том, что молодость закончилась.
— Точно! Дамы и господа, будьте осторожны на поворотах, молодость покидает нас.
— Может, в этом весь прикол? Мы просто должны научиться жить заново: мы стали большими и должны научиться жить как большие.
— Ты мне не ответила…
— Да, конечно, я влюблялась.
— В этот раз, по-видимому, не слишком счастливо?
— Бинго!
— Может, в Милане такая атмосфера? Или в редакции завелся вирус несчастной любви?
— Не говори ерунды! Несчастливую любовь можно встретить в любой точке планеты: в затерянной в горах деревушке или на Сицилии…
— Когда это случилось?
— Через четыре года после смерти Стефано. Я тогда думала только о работе, потому что решила, что надо встряхнуться, начать новую жизнь, делать карьеру. Я превратилась в лошадь, что все время носится галопом, потому что боится умереть, остановившись. Моей целью было возродиться и, увлекшись делом, как можно меньше страдать. Энергетическое безумие. Я даже начала бегать по утрам, чтобы избавиться от злости и вырабатывать эндорфины тысячами.
— Может, это и не самое поэтическое средство, но ты встала на ноги, а это уже немало… Когда ты с ним познакомилась?
— Три года назад. Я взяла у него интервью, он начал ухаживать за мной, через какое-то время закрутился роман. Он довольно известный коммерсант, только не спрашивай его имени…
— Женат?
— А ты сомневался?
— А где он сейчас?
— А как ты думаешь? С женой на море, но мне уже все равно.
— Я тебя умоляю, не строй из себя каменную. Тебе не идет.
— Да нет, я не строю, я бросила его в конце весны, потому что он не любил меня. Честно говоря, я ему больше не нужна была.
— Он что, больной?
— Да нет, обычный мужчина. Два с половиной года страсти, и ничего не осталось.
— Как это может быть?
— Это моя вина, я требовала слишком многого, и он решил, что меня не существует. А в постели со мной была его тень или его помощник.
— Может, он тебя любит, но гордость не позволяет ему сделать первый шаг? Мы, мужчины, странные существа…
— Не говори ерунды! Когда любишь кого-то, не можешь без него жить.
— Верно. Пытаешься убедить себя в том, что тебе все равно, но сердце так просто не уговоришь…
