После отказа Маши я пригласил прогуляться по Зарядью свою давнюю подругу Юлю, и она согласилась прийти вместе со своим сыном Вовой, попросив меня еще раз позвать Машу. Действительно, узнав, что в Зарядье я иду не один, в дочке победило любопытство, и она согласилась погулять со мной, чтобы еще раз взглянуть на Юлю. Год назад они уже виделись, мы все вместе ходили в цирк на Цветной бульвар. И этот совместный поход всем понравился, несмотря на то, что Юля не любит цирк. Что касается меня, то я с детства обожаю цирк и был очень рад, что с появлением у меня дочери мои походы в цирк возобновились.
В тот раз, когда мы ходили в цирк, секса с Юлей у меня еще не было, в этот же раз было все несколько иначе. Я рассказал Маше еще зимой, что ко мне в рождественскую ночь приезжала покуролесить Юля. Просто после той ночи я не смог позвать к себе Машеньку из-за того, что пытался выспаться, а по возможности я стараюсь говорить людям правду. Вот я и сказал Маше, извини, но ко мне приезжала моя подружка, и я хочу спать. Все же хорошо, когда у тебя с ребенком дружеские отношения, вот и в тот раз Маша меня поняла.
Все вместе, Юля с сыном и я с Машей, встретились на Китай-городе. Я показал всем Храм на Кулишах — легендарное место по двум причинам. Во-первых, это легендарное место точно географически совпадает с местом «У черта на Куличках», прозванным так еще в стародавние времена из-за творившейся в этом храме чертовщины. А во-вторых, само здание церкви есть наша пизанская башня. Так что если присмотреться с противоположной стороны, то можно увидеть, что оно имеет серьезный наклон.
И вот, наконец-то, парк Зарядье обложили гранитной плиткой, вдоль травки сделали ограждения из деревянных колышков, перетянутых между собой веревкой, к Москве-реке проложили навесной деревянный мост. Это мост назван Парящим и является особой гордостью нашего московского мэра Собянина. Дело в том, что мост практически не имеет опоры и фактически парит в воздухе. Кроме моста мэр соорудил пару небольших современных зданий, в одном из них находятся рестораны, в другом находится аттракцион «Полет над Москвой», ради которого мы, собственно, и пришли.
Сам по себе проект парка Зарядье является, на мой взгляд, прорывом в деле распила бюджетных денег. Раньше за миллиарды потраченных денег и годы показной демонстрации работ пришлось бы отчитываться, и многие бы серьезно поплатились за создание сей архитектуры рядом с Кремлем. Времена изменились, и теперь уже миллиарды рублей пилились не за то, чтобы что-то построить, а за то, чтобы не построить ничего и выдать деревянный настил за гений инженерной мысли. Это можно было бы назвать умелым блефом, многие игроки в покер позавидовали такой игре, на виду у всей страны продать деревянный мост за казенные миллиарды — это особый талант.
Вначале мы всей компанией сходили в ГУМ чтобы полакомиться знаменитым тамошним мороженым, а потом уже пришли на аттракцион «Полет над Москвой». Аттракцион, построенный варягами на импортных технологиях, действительно оказался хорош. После того, как мы вошли в зал, пристегнулись в креслах, кресла поднялись на пять метров в высоту, а под нами предстали виды Москвы с высоты птичьего полета. Мы летели в облаках, мимо высотных зданий и башенных кранов, а под нами мелькали виды Красной площади, Тверской, ВДНХ. Отчасти я действительно чувствовал себя птицей.
Наши с Юлей любовные отношения прекратились после той ночи, когда она мстила своему любовнику за непонятные провинности, и в этом был особенный кайф, ухватится за Юлькину задницу, зная, что никакого продолжения не последует. Это продолжение не нужно ни ей, ни мне. Моя дочка Маша потом сказала, что Юля испытывает ко мне подлинный интерес, и что это так сильно заметно. Думаю, что Маша ошибалась, Юля умеет испытывать сильные чувства к себе и к настоящему моменту, что вполне может делать человека счастливым. А счастливого человека легко принять за влюбленного.
Полетав над Москвой восемь виртуальных минут, мы пошли есть в наш излюбленный с Машей клуб «Китайский летчик Джао Да». По дороге я обратился к Юльке:
— Представляешь, мы — последние поколения, что живут по-человечески. Те, кто придут за нами, будут уже другие, им уже в детстве впиздячат в мозг плату со всеми удовольствиями и знаниями, и непонятно, останется ли в них хоть что-то человеческое или нет, — я уже давно, позволяю себе некоторые матерные словечки при дочке, а вот насколько они уместны при восьмилетнем сыне Юльки, я не знал.
