– Настя, разберёшь карточки пациентов и отнесёшь их в регистратуру? Я опаздываю за дочерью в школу.
Оторвавшись от бумаг, Настя кивнула в знак согласия.
– Не переживайте, Нелли Валерьевна, я всё сделаю, – ответила она тем исполнительным голосом, который бывает у всех, кто приходит сюда в первые годы после окончания вуза. Они выставляют напоказ преданность работе, которая ослабевает по мере изучения всех её сторон.
– Я твоя должница! – бросила я через плечо, открывая дверь. – До понедельника.
Прибавив шаг, я направилась по больничному коридору к лифту. Как всегда после окончания рабочего дня на каждом этаже больницы собиралась целая толпа около лифта. Я, как и все, ожидала своей очереди.
– Как сегодня прошёл день? Разговоры о сердечных проблемах не прекращались?
Я повернулась на внезапно объявившийся за спиной голос Дарины.
– Пока твоё сердце бьётся, проблемы неизбежны. А в неврологии есть улучшения?
Она скептически улыбнулась.
– Пока есть разум, спокойствия не жди.
Я улыбнулась в ответ, накручивая волос на палец и убирая его за правое ухо.
Мы поболтали с Дариной ещё несколько минут. В коридоре стоял непрекращающийся гул разговоров. Каждый делился новостями, позволяя тратить время на себя. Дождавшись очереди, мы с Дариной зашли в лифт.
– Вы подъедете завтра к часу? – спросила она, не поворачивая головы в мою сторону. – Мы заказали клоуна для Ангелины. Он должен прибыть в это время. Не понимаю… – сказала она, глубоко вздыхая. – Чем они могут нравиться?! От одного разукрашенного лица хочется плакать не от смеха, а от слёз.
– Материнская любовь затмевает любой страх, – ответила я, наблюдая, как нумерация цифр останавливается на единице.
– Кроме одного…
Двери лифта открылись.
– Оставить детей голодными на празднике, – закончила свою мысль Дарина.
Мы обе рассмеялись. Я расслабилась, отпуская возникшее напряжение. На мгновение мне показалось, что Дарина хочет сказать совсем другое.
Впереди нас в лифте стояла молодая девушка, чуть старше двадцати лет. Она обернулась, бросив на нас недоумевающий взгляд: ей была непонятна причина нашего смеха. Глядя на её правую руку без кольца, я догадалась, что девушка была не замужем. Судя по её скептическому взгляду на двух разговаривающих о детях женщин, ребёнка у неё тоже не было. Мы были словно два разных поколения, не понимающих друг друга, как в книге Тургенева «Отцы и дети», только с разницей в возрасте менее десяти лет. Иногда всё-таки не цифры определяют возраст, а разум человека, переплетённый с опытом.
– Увидимся завтра! – крикнула мне Дарина, прежде чем исчезнуть в толпе работников, идущих по территории больницы.
Махнув ей рукой на прощание, я осталась одна, торопясь к своей машине на больничной парковке. После её слов в лифте я почувствовала странный неприятный холод, окутавший меня болезненной тревогой; то, что обескураживающе предстало передо мной – это был страх. Заводя машину, я отогнала тревожные мысли в дальние закоулки сознания, не подпуская их близко к своей жизни.
По городу образовались небольшие пробки. Как всегда, каждый хотел быстрее оказаться дома по своей причине: увидеться с родными или успеть к началу новой серии любимого сериала, а кому-то и вовсе хотелось просто побыть дома одному. Но это обычно те люди, которые слишком много думают о своей судьбе. Когда у тебя семья, на такие вещи не хватает времени. Мимо меня пронёсся мотоциклист, вынуждая вздрогнуть от неожиданности. Он ловко варьировал между стоящими машинами, обгоняя не только пробку, но и свою жизнь. Никогда не могла понять столь опасного увлечения для жизни. Наверное, потому, что мне было что терять, и намного важнее, чем собственная жизнь.
На последнем повороте перед школой зазвонил телефон. Увидев вызов на экране, моё сердце забыло обо всех печалях.
– Я уже подъезжаю, – ответила я ласково.
– Ты опять опоздала! – раздался детский возмущённый голосок. – И не надо думать, что я так просто об этом забуду!
Повисла небольшая пауза. Я ждала предстоящих взысканий.
– За это… я хочу мороженое! И вместо трёх шариков – четыре! Два клубничных и два шоколадных, – выставила свои требования Эльза.
– Хорошо, – ответила я. – Но после того как покушаешь.
В трубке послышалось недовольное фырканье. Подъезжая, я узнала маленькую фигуру Эльзы, стоящую одиноко возле школы. Сердце забилось сильнее от нежности, что текла сейчас в крови при виде знакомого белого рюкзака и светло-розового бантика, колыхающегося от небольшого ветерка. Припарковавшись чуть дальше школы и положив трубку, я вышла из машины. Эльза побежала мне навстречу, размахивая рюкзаком в разные стороны. Согнув слегка ноги в коленях, я открыла материнские объятия, ожидая возвращения в них своего ребёнка. Тяжело дыша от короткого бега, Эльза с улыбкой на лице обхватила меня в ответ своими маленькими ручками, позволяя вдохнуть детский аромат её волос. Отстранившись, я поправила школьную форму и выбившиеся волосы. Обычные придирки материнской заботы.
– Мама… Я уже не ребёнок, – отходя на шаг назад, сказала Эльза, подражая моему голосу с взрослым оттенком.
