– Конечно, нет, – старалась я успокоить её детскую гордость. – Ты уже достаточно взрослый ребёнок, но с детскими капризами.
Я взяла её рюкзак.
– А теперь, Эльза Андреевна, попрошу сесть машину, так как садиться за руль не положено в вашем почтенном возрасте.
Серьёзное личико Эльзы не выдержало всей взрослости и двух минут. Рассмеявшись звонким голосом, она поспешила залезть в машину и пристегнуться. Закрыв двери, мы направились по хорошо знакомому нам маршруту.
– Как дела в школе? – спросила я, наблюдая за отражением Эльзы в зеркале заднего вида.
Она лукаво улыбнулась, смотря в лобовое окно с мелькающими зданиями и пропуская мой вопрос в своих воспоминаниях.
– Эльза, – произнесла я со вздохом. – Мне стоит ожидать в ближайшее время вызова к директору? – спросила я настойчивее.
– Нет, мам, – ответила она торопливо. – Ну… если только к учителю, – добавила она, разводя руками.
Ссутулившись и прищурив слегка глаза, она наблюдала за моей реакцией, давая понять, что ни в чем не виновата. Как и всегда.
Я остановилась около кондитерского магазина. Отстегнув ремень безопасности, я повернулась к ней.
– Дорогая, что ты натворила в этот раз?
Эльза опустила глаза, теребя зелёную жилетку.
– Эй, – я ласково приподняла её аккуратный подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. – Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать.
Взглянув на меня, она тяжело вздохнула:
– Это всё из-за Фёдора… За Лизой уже месяц приходит её бабушка. Она очень старая! Потому что ужасно глухая! Каждый раз она кричит на всю школу, пытаясь отыскать её. Лизина мама болеет, и никто не знает, почему. Только Лиза каждый раз плачет, когда вновь видит свою бабушку за окном… И Фёдор начал обзывать Лизу плаксой и дразнить при каждом случае, громко крича её имя на улице, как бабушка.
Эльза замолчала, видимо, подготавливая меня к главному.
– И какая здесь твоя роль? – спросила я, не показывая злость на одноклассника Фёдора.
– Я решила его проучить и испачкала суперклеем его стул. Когда он резко встал после прогремевшего звонка, то часть брюк осталась на стуле. И он весь красный… с дыркой в штанах… побежал в раздевалку, пока все смеялись в классе и в коридоре…
Эльза с каждой фразой всё больше и больше смеялась, вспоминая о своём триумфе, и под конец разразилась заполнившим машину заливистым смехом, хватаясь за живот.
– Милая, так нель… – я прочистила горло, пытаясь не поддаться рвущемуся наружу смеху от проделки дочери. – Мы вернёмся к этому разговору позже, – смогла я произнести родительским тоном, хотя и испытывала маленькую гордость за её детское понимание справедливости.
– Куда мы приехали? – успокоившись, спросила Эльза, накручивая маленький светлый волосок на пальчик и убирая его за правое ухо.
Я улыбнулась.
– Не узнаёшь? Это же кондитерская тети Оливии! Я заказала ей торт для завтрашнего дня рождения Ангелины. Пойдём! Нас уже ждут.
Выпрыгнув из машины, она взяла меня за руку. Как всегда – с улыбкой на лице, только теперь причиной тому были сладости. Постоянная восторженность – признак счастливой жизни.
Мы открыли дверь в магазин. Над нами раздался звон колокольчика, подтверждающий ещё одного посетителя. Как обычно, воздух был наполнен сладким ароматом новоиспечённых тортов, булочек и других вкусных изделий, что вынуждали оставлять хорошие деньги за сладкую жизнь.
– Боже мой, кого я вижу! Неужели это моя любимая девочка Эльза?! – воскликнула Оливия, заметившая нас у прилавка с изумительно красивыми тортами.
Обрадованная такой встречей, она поспешила обнять Эльзу. Хрупкая фигурка дочери утонула в крепких объятиях полноватого тела Оливии с густыми чёрными волосами и пухлыми щеками. Больше всего на свете Оливия хотела иметь детей, но почему-то ей было отказано природой. За всю свою жизнь я не встречала более светлой души, чем у неё. Она никогда никого не осуждала, повторяя одни те же слова: «Каждого человека можно понять, если принять его сторону».
– Привет, Оливия, – сказала я, подходя ближе к ним.
Открыв глаза, Оливия улыбнулась мне, не выпуская Эльзу из рук.
Она любила её всем своим одиноким материнским сердцем и относилась как к родной дочери. Раскрыв руки, Оливия внимательно осмотрела бледное личико Эльзы.
– Как же ты выросла за два месяца! Вот какие щёчки себе уже отрастила! – проговорила детским голосом Оливия, слегка теребя миниатюрные щёчки Эльзы, что, конечно же, вызвало у девочки смех.
– Тетя Оливия, а мы к вам за тортом для Ангелины. Мама сказала, что он будет таким же вкусным, как и на мой прошлый день рождения.
– Конечно, дорогая моя, – сказала Оливия, выпрямляясь. – Для моей девочки и её друзей – только лучшие торты в этом городе!
Оливия взглянула на меня:
– Идёмте, я покажу ваш торт.
Взяв худенькую ручку Эльзы, она повела нас в другую комнату, где создавались кондитерские шедевры. Открыв двери, мы стали свидетелями сотворения сладостей, и каждый раз Эльза раскрывала широко глаза от такого сладкого изобилия, что готовили кондитеры.
– Тамара! – крикнула Оливия на всю кухню, пробегая глазами по головам в белых колпаках.
