Мне нужно взять себя в руки. Я же не казнила его! Ну, поругает, накричит, ну, под домашний арест посадит… не велика беда! Только почему у меня такое ощущение, что если я развернусь — меня с потрохами зверь сожрёт?
— Ты смело смотрела мне в глаза, пока надо мной был занесён топор палача. Так развернись, дорогая, и посмотри ещё раз. На меня.
Я сглотнула. Совершенно недружественный тон. Да и слово «дорогая» было, словно, плевком. Я собралась с силами, и развернулась. И не успела даже моргнуть и позвать на помощь. Мощная рука сжала мою шею. Земля ушла из-под ног, и в одно мгновение я с болью ударилась спиной и головой о что-то твёрдое. Стена, колонна… чёрт! Он меня задушит! Я попыталась разжать его стальные тиски, но безрезультатно.
Буквально в паре сантиметрах было его лицо. В чёрных глазах светились искры неподдельной ярости. Больше я мало, что могла разглядеть на этом лице сквозь густую бороду.
— Что Вы делаете…? — едва выдавила я.
— Куда же делась твоя смелость? Почему больше не смотришь на меня так, как смотрела там, сидя на балконе, верша мою судьбу?
— Отпустите…
— Ты смотришь с мольбой в глазах. Ты умоляешь сейчас меня о пощаде! Они тоже смотрели на тебя с мольбой, да? Мой сын тоже смотрел на тебя, умоляя его помиловать? А Вильнара? Она тоже ведь умоляла тебя пощадить нашего сына?
Глава 3
В нос ударил тяжёлый аромат. Кажется, воздух пропитан им так сильно, что даже дышать трудно. Я бы хотела не вспоминать всё, что случилось, хотела бы забыть, как страшный сон, но именно этот аромат безнадёжно подсказывал — это реальность. Я не знала, сколько я пробыла без сознания, но моя уверенность, и надежда на довольно удачный и реалистичный розыгрыш от друзей — растаяли как дым.
Я открыла глаза. Да, таких балдахинов над кроватями в моём мире днём с огнём не сыщешь. Голова моментально начала раскалываться, и я подняла руки, чтобы сдавить виски. Но смогла поднять руки лишь на пару сантиметров. Под тяжестью цепей они упали обратно на кровать. Я попыталась приподняться, но это оказалось не так-то просто сделать.
Повторив попытку, я увидела, что мои запястья заключены в тяжёлые металлические наручники, которые с помощью магических фиолетовых цепей были привязаны к кровати. Я толком не могла двигать руками!
Лучше бы я словила белку и оказалась в психушке, нежели вспоминать то, в чём меня обвиняют. Воспоминания всё больше ужасали, а антуражу придавала ещё и погода за окном. Сверкали молнии, гремел гром и по стёклам бешено стучал дождь. Наверное, наступила ночь, раз так темно в комнате. Зажжённые свечи, кидали пугающие тени на стены и потолок, от чего становилось ещё страшнее.
Лучше бы я его казнила! Неудивительно, что настоящая королева решила казнить своего муженька. Ведь он точно не оставит меня в живых… Неужели те два призрака, которых я видела, и были его сын и… кем там ему приходилась эта Вильнара? Вторая жена или любовница? Неужели королева их убила также, как собиралась убить своего мужа?
Осознание того, что я — теперь и есть королева-убийца, не внушало ни малейшей надежды на светлое будущее. После такого, он меня точно убьёт. И совершенно неудивительным теперь казался его взгляд, там, на эшафоте. После такого… и жизнь не мила. Ведь убили его ребёнка! Боже мой, как только осмелилась королева на этот шаг? И что теперь делать МНЕ???
Я повторила попытку хоть как-то принять удобную позу. Тщетно! Меня приковали к кровати без права даже шелохнуться. Я зарычала от безысходности, но тут же примолкла, услышав мужские голоса, а затем кто-то вошёл в комнату.
Я не знала, чьи это были покои, но что-то подсказывало мне — не королевы. Один из голосов принадлежал королю, второй — мне был не знаком, но он был куда приятнее и мягче.
— Я запру её в темнице. Но клянусь, я едва сдерживаю себя, чтобы не убить её собственными руками! Её спас лишь обморок. Убивать почти бездыханное тело мне показалось варварством.
А не варварство убивать меня без суда и следствия? Меня скрывали тяжёлые шторы, и слава всем богам, мужчина, кажется, забыл о моём существовании здесь.
— Успокойся, Ксандер. Присядь, выпей вина. Тебя изрядно потрепала жизнь. Даещё и эта стерва.
Я услышала звук откупоривания бутылки, льющегося вина, а затем король рухнул не то в кресло, не то ещё куда-то.
— Тебе нужно привести себя в порядок. Ты сильно изменился. Не в лучшую сторону, как для короля, — проговорил дружок Его Величества. — Да и возвращение твоё, мягко сказать, не задалось.
Из-за балдахина я не видела площадь всей комнаты, но громкое рычание короля, эхом разносившееся в разных уголках помещения, подсказывало, что комната не маленькая.
— Я должен знать, что с ними случилось. Похоронены ли они? — трудно было не услышать в его голосе непередаваемую боль утраты.
— Узнаешь. Сейчас главное — это, чтобы слова твоих врагов не повлияли на решение Совета. С минуты на минуту могут приехать, — мужчина сделал красноречивую паузу, — твои родственники. Без поддержки Совета, выстоять эту битву, мне кажется, почти нереальным.
— Уверен, что она с ними в сговоре! — прошипел король. Это он про меня, королеву?
