Дочь дернулась, скидывая его руки, и посмотрела на Маргариту. Лишь удостоверившись в ее молчаливом согласии с желанием раскомандовавшегося наглеца, девушка подчинилась, предупредив мужчину перед уходом: – Я буду стоять на лестнице, и если до меня донесутся твои крики, я закину эти ключи так далеко, как только мне позволит окно четвертого этажа. – Обняв и поцеловав маму на прощание, она, демонстративно не спеша удалилась.
– Итак, я жду.
Отдавая невольную дань восхищения мужской выдержке и упорству, Маргарита сделала над собой усилие и произнесла то, что следовало произнести еще два дня назад: – Не вижу смысла продолжать наше знакомство.
– Но почему…? – растерялся от простоты ответа Макс. – Нам было хорошо вместе…
Обреченно понимая, что объяснений не избежать, Маргарита разозлилась и на требовавшего ответа собеседника, и на саму себя за легкомысленное поведение, поставившее ее в такое нелепое положение. Согласиться с Максимом было бы неправильно, не согласиться – невозможно, молчать – бессмысленно, а смотреть в глаза – нестерпимо больно, словно из темноты непроглядной ночи на ослепительно яркое солнце. Ей хотелось зажмуриться или хотя бы заслониться рукой от жаркого пламени, посягающего на ее ледяную неприступность. Но она позволила себе лишь опустить взгляд на мужской подбородок и ровным голосом произнесла: – Хорошо, пока все оставалось в рамках двадцати четырех часов. Нам не следовало выходить за эти границы.
– Вот как? – сделав шаг назад, Макс опять качнулся с пяток на носки, и обратно, словно равномерное движение помогало ему успокоиться. – Может, просветишь – какое преступление я совершил за отведенными мне пределами?
– Не надо было назначать вторую встречу. И уж совсем было лишним являться сюда.
– Хочу напомнить, что вторая встреча состоялась, потому, что ты в ней тоже участвовала. И если бы ты взяла трубку, я не стал бы разыскивать тебя повсюду, выполняя свое обещание.
– Так ты злишься на то, что не ты, а я поставила закономерную точку? Оскорбила мужское достоинство? – Маргарита шумно выдохнула, решив, что докопалась до истинной причины утомившего ее разговора. – Я готова извиниться, если ты оставишь меня в покое.
– Так точки не ставят. Это больше похоже на бегство.
– Хорошо, – устало согласилась женщина. – Что ты хочешь от меня услышать?
– Правду.
«А ты готов к ней? – мысленно прикинула она, опуская взгляд на чуть поскрипывающие мужские туфли. – А, впрочем, вот тебе, правда»: – Мне элементарно не до тебя: завтрашний день может стать последним в моей жизни.
Перекатившись на носки, туфли застыли, а потом медленно опустились на всю ступню. Немного постояли, потом сделали два маленьких шажка и остановились, самым краешком наступив на пушистые тапочки. Поглощенная разглядыванием обуви, Маргарита вздрогнула, почувствовав, как одна горячая мужская рука обхватывает ее запястье, а другая приподнимает подбородок, заставляя посмотреть обладателю туфель в глаза.
Боже мой, до чего разительна была перемена, произошедшая в них за время ее короткого признания! Укрощенный огонь горел ровно и мягко, нежно обволакивая приятным теплом. Теперь он больше напоминал не стихийный лесной пожар, а домашний камин, в непосредственной близости которого хотелось греться и греться, растекаясь с мороза прозрачной лужицей. Если бы Маргарита могла позволить себе забыть обо всем! Но какой-то уголочек ее сознания находился на лестнице, вместе с дочерью, меряющей шагами четыре квадратных метра, и женщина заставила себя вслушаться в то, что негромко, но уверенно говорил ей Макс.
– … чтобы не допустить непоправимое, ты должна была сразу мне все рассказать. Но и сейчас не поздно! Завтра утром тебя переведут в отдельную палату. А теперь я должен поискать хорошего хирурга. Так что выброси грустные мысли из головы. Все будет хорошо, я обещаю! Ты мне веришь?
Не в силах оторваться от его взгляда она послушно кивнула.
– Вот такой ты мне нравишься больше! – ободряюще улыбнулся Максим и легко провел большим пальцем по ее губам.
Взметнувшиеся от возмущения брови и протестующий возглас Маргариты заставили его тут же сделать шаг назад и примирительно спрятать руки за спину: – Ты права, еще успеется. Увидимся завтра!
Он поспешил к выходу, оставив рассерженную неуважительным отношением к ее возрасту женщину определяться, чего же все-таки в нем больше – тепла и обаяния, или наглости и самоуверенности. Маргарита не представляла, как можно найти хорошего хирурга в одиннадцатом часу ночи, но то, что Макс не бросал слов на ветер, сомнений у нее теперь не вызывало, и окрыленная надеждой, она вернулась в палату и заснула спокойным сном.
Отправив Олю домой на такси, Максим поспешил к отцу.
