– Традиционный вопрос для наших встреч! – улыбнулся он. – Жду, когда спящая красавица пробудится ото сна. С возвращением! – Терпеливый страж взял ее ладошку и приложил к своей щеке.
Ощутив под рукой суточную щетину, Маргарита внимательно всмотрелась в лицо мужчины. Усталость явно проступала на нем, но глаза лучились радостью. Искреннее участие постороннего человека тронуло, и она не решилась отнять ладонь, при этом продолжая настороженно наблюдать за посетителем. Боль подобралась откуда-то издалека, и огромной лавиной обрушилась на каждую клеточку тела, заставив женщину поторопиться с вопросом: – Где Оля?
– Спит дома – сейчас ночь. Утром обязательно приедет, – успокоил ее Максим.
– Хорошо, – прошептала Маргарита, разом лишившись сил.
Никто из них не заметил, как сиделка бесшумно выскользнула за дверь, а вот появление в палате Игоря Владимировича привлекло всеобщее внимание.
Бросив беглый взгляд на показания приборов, он склонился над Маргаритой: – Как вы себя чувствуете?
– Честно сказать – не очень…
– А ты как хотела после операции – вскочить и бегать? – хирург откинул простынь и осмотрел повязку на послеоперационном шве.
– А что, не получится? – пыталась шутить Маргарита, но речь давалась с трудом.
– «Не торопись, и все успеешь» – глубокомысленно изрек Игорь Владимирович. – Печет где-нибудь?
– Справа, под ребрами…
– Не закрывай глаза, смотри на меня! – резко приказал он и отрывисто бросил сиделке: – Быстро – дежурных в седьмую операционную, всех, кто есть! Помоги мне, только очень осторожно!– последние слова были обращены к Максиму.
Маргарита как бы со стороны наблюдала, как вслед за кроватью поплыли штативы с прикрепленными к ним датчиками, то и дело, норовя закружиться в хороводе.
– Ты посмотри, как мужики вокруг тебя хлопочут. Смотри-смотри, запоминай, – приговаривал Игорь Владимирович, непрерывно следя за ее зрачками. – А сейчас еще пятеро прибегут, и все ради одной красавицы!
– Доктор, я не в форме, – ватные губы с трудом протолкнули почти неразборчивый шепот.
Но доктор услышал: – Да ты и так с ума сведешь, кого угодно! – и громко, от души, ругнулся.
Набежавшие врачи вытолкали Максима за дверь. Сердце бешено стучало, до звона в ушах, но перед глазами стояла Маргарита, пытавшаяся шутить, и Макс не дал себе воли поддаться отчаянию, а мысленно обратился к любимой, продолжив импровизированный разговор, начатый доктором. Очнулся он от того, что кто-то тронул его за плечо.
– Пойдем, покурим. – Не дожидаясь согласия, Игорь Владимирович вышел на балкон.
Макс не курил, но от предложенной сигареты не отказался.
Прохлада ночи освежила уставшие лица мужчин, приходивших в себя от пережитого.
Сделав несколько глубоких затяжек, хирург заговорил: – Ткани тонкие, сосуды хрупкие… Я предвидел кровотечение, но не такое сильное. Пришлось повозиться… Но она молодец – справилась, только ослабела сильно. Скорее всего, выздоровление затянется. Но опасность уже позади, так что можешь идти домой.
– Я останусь здесь, – мотнул головой Макс.
– А смысл? В реанимационный блок тебя все равно не пустят.
– У меня пропуск есть.
– Плевать мне на твой пропуск, – лениво огрызнулся Игорь Владимирович. – За ее жизнь отвечаю я, и раньше, чем через двадцать четыре часа никого к ней не пущу. Так что не вертись под ногами, прими душ и выспись.
– А кто будет с Маргаритой?
– Я и Елена Павловна – сиделка.
– Вы тоже почти сутки на ногах.
– Мне не привыкать – порой такие дежурства выпадают, что и по трое суток спать не приходится.
– Я в два часа приеду. – Максим смял сигарету, так и не затянувшись ни разу.
– Лучше позвони да узнай – что, да как.
– Нет, я приеду, – упрямо повторил Макс.
– Как знаешь, – махнул рукой доктор. Он загасил окурок и протянул руку: – Ну, все – я возвращаюсь. И сообщи дочери, чтобы зря перед глазами не мельтешила.
Выздоровление Маргариты, как и предсказывал Игорь Владимирович, проходило медленно. У нее и маленькие-то ранки заживали с трудом, а тут поле битвы было гораздо масштабнее. Первые дни женщина по большей части спала, а проснувшись, всегда находила рядом кого-нибудь из посетителей.
Оля в ожидании маминого пробуждения, как правило, обрабатывала фотографии или рисовала. Маргарите доставляло удовольствие, незаметно приоткрыв глаза, наблюдать, как дочь старательно водит карандашом по бумаге или уткнувшись в ноутбук, совершенствует навыки фотохудожника. Девушка обещала стать красавицей, как только чуть повзрослеет. Налет ребячества еще ощущался и в манере поведения, и в стиле одежды, а вот ее работы были пронизаны глубинным смыслом, и выглядели более мудро, чем их автор.
Нередко возле постели оказывался Игорь Владимирович, с самого начала задавший иронично-дружеский тон общению. Первое, что услышала Маргарита, после того, как пришла в себя после повторного наркоза, было радостно-насмешливое:
– Ну и фортель вы выкинули, милочка!
Еще не совсем понимая, о чем идет речь, она осторожно ответила: – Не мне вас учить, что женщина – по натуре своей – существо непредсказуемое.
Доктор широко улыбнулся: – Я бы предпочел более спокойные отношения.
