Оля с удивлением посмотрела на мать: – Что здесь произошло?
– Ничего особенного. Я рада тебя видеть.
– Меня не обманет твоя натянутая улыбка. Признавайся: он обидел тебя? И куда делись все цветы?
– Санэпидстанция запретила. И пожалуйста, давай не будем делать Максима главной темой наших разговоров. Лучше расскажи – что за новости ты мне принесла.
– Ну и ладно.… Помнишь, я говорила тебе, что намечается городская выставка молодых фотографов? Так вот сегодня я получила официальное приглашение участвовать в ней! Мамочка, это такая возможность проявить себя! Как ты думаешь, у меня получится?
– Обязательно! С твоими способностями и желанием я не сомневаюсь в успехе.
– Это объективное мнение или родственная поддержка?
– Ты же знаешь – лесть не в моем характере. Но раз из сотни претендентов ты вошла в финальную десятку, значит, кое-чего уже достигла и вполне можешь гордиться этим.
Просияв лицом от сдержанной похвалы, Оля включила ноутбук: – Поможешь с выбором? Идея выставки заключается в следующем…
Погрузившись в обсуждение, Маргарита начисто забыла про Максима, а расставшись с дочкой, строго запретила себе возвращаться к этой теме: «Точка поставлена!» – и, попросив укол снотворного, заснула без метаний и сновидений.
На другое утро после разоблачения Максим в больнице не появился. «Вот и хорошо, вот и замечательно!» – приговаривала Маргарита, в то время, как ухо чутко прислушивалось к шагам в коридоре. На всякий случай, она придумывала уничижительные слова для новой встречи и вздрагивала всякий раз, когда открывалась дверь. Устав сидеть в палате, женщина прошлась по отделению, поболтала с медсестрами, обзвонила всех подруг, но с каждым часом вела себя все беспокойнее и беспокойнее. Ее безумно тянуло к Максу, и чем ближе становился вечер, тем больше это ощущалось. С наступлением сумерек предательское сомнение подало свой коварный голосок: «Может, не стоило так резко обрывать ваше знакомство? Рано или поздно, младшему члену именитого семейства надоело бы играть в благотворительность, и общение банковской служащей и бизнесмена высокого полета само собой сошло на «нет». Твое болезненное стремление к правде разом лишило тебя не только цветов, но и приятного мужского внимания». Подавляя приступ слабости, Маргарита покачала головой: «Нет, каждый должен быть на своем месте: Максим в кабриолете, полном длинноногих девчонок, а я с чашечкой латте за кофейным столиком, мимо которого и проезжает эта шумно веселящаяся компания». Но нарисованная картина только ухудшила настроение, и впервые, за последние пару лет, захотелось поплакать. Слезы почти выступили на ее глазах, но решительно смахнув их рукой и упрямо вздернув подбородок, Маргарита изобразила подобие улыбки. Распахнув окно, она наполовину высунулась из него, и, окинув взглядом открывшийся вид, прошептала: – Я живу, а жизнь прекрасна!
Следующие сутки тянулись так медленно, что Маргарите стоило большого труда дождаться вечера, а вместе с ним и Олю. Дочь рассказывала очередной забавный случай, произошедший на работе, и вдруг замерла на полуслове. В палате потемнело, и женщина, сидящая спиной к свету, не сразу поняла что случилось. Восторженное: «Вау!» – сорвавшееся с Олиных губ, заставило Маргариту резко обернуться к источнику девичьего восхищения, и еще одно «Вау!» огласило погрузившуюся в сумрак комнату: за стеклянными створками широкого проема зависла огромная гроздь разноцветных воздушных шаров.
Оля подскочила к окну и попыталась посмотреть вниз, но шаров было так много, что они заполонили собой все видимое пространство. – Мам, это тебе?
– Если бы! – откликнулась Маргарита и прикусила язык, молясь о том, чтобы дочь не обратила внимания на невольно вырвавшееся сожаление. – Скорее всего, ошиблись палатой. Возможно, кто-то празднует в больнице день рождения?
– Вот это – подарок! – завистливо протянула девушка. – Смотри, они похожи на «M&М`s»! Интересно, сколько их там? Раз, два, три… – Она принялась пересчитывать гигантские «конфеты», но на втором десятке сбилась. – Да их, наверное, штук сто, не меньше! Жаль, у меня нет с собой камеры!
Поглощенные созерцанием полупрозрачных цветных шариков, покачивающихся на ветру в замысловатом танце, мать и дочь не заметили, как дверь тихонько приоткрылась, и число зрителей увеличилось еще на одного человека.
