Леди Ульрика недовольно хмурится. И Деифилии думается, что если бы сегодня она уже успела задать свой вопрос тёте Вигдис, та посмотрела на неё точно так же. И Дея бы не выдержала и после разревелась бы. Разревелась бы — уткнувшись носом в подушку и обняв покрепче Сванхильду. Как будто бы ей всего пять лет, а вовсе не двенадцать.
— Не задавай глупых вопросов, — строго отвечает ей мать. — Это вовсе не твоё дело. Тебе стоит учиться, а не забивать голову ерундой. Я в твоём возрасте уже не играла столько в куклы, а больше интересовалась делами рода.
Дее хочется обиженно сложить руки на груди и воскликнуть, что как же ей интересоваться делами рода, если её прерывают на полуслове и не дают ничего узнать — ровным счётом ничего! Но всё же девочка молчит, зная, что оправданий или возражений от неё вовсе не ждут. Этот жест был бы расценён, как ещё большее ребячество, а если уж Деифилия хочет слыть взрослой, то и вести себя стоит соответственно, не позволяя лишний раз эмоциям брать верх.
Она заканчивает расчёсывать дочери волосы и принимается плести косу — Дее всегда заплетают волосы на ночь. Правда, обычно это делает тётя Вигдис, а иногда — Санна. Мать плетёт намного быстрее — возможно, ей часто приходится воевать с непослушными волосами Ринд и Сири, так что опыта в плетении кос у неё больше, чем у тёти или подруги Деифилии.
Закончив плести, женщина довольно сухо желает дочери спокойно спать этой ночью, равнодушно и очень быстро целует в лоб и тоном, не терпящим возражений, говорит ложиться спать быстрее, после чего так же спокойно и быстро поднимается с постели и идёт к двери.
Когда леди Ульрика выходит из спальни, Деифилия понимает, что снова дышит спокойно. Она кладёт Сванхильду рядом с собой и сама забирается под одеяло. В комнате тепло, но Дее не страшен даже самый ужасный холод. У Сванхильды тёмные вьющиеся волосы, которые Деифилия расчёсывает каждый вечер и каждое утро, заплетает в косы и укладывает в сеточку для волос — из серебряных бусин и синего и голубого бисера. У куклы есть даже сшитые Деей специально для неё рукавички — белые, обшитые остатками того меха, который ушёл на перчатки самой Деифилии.
Девочка с некоторым удовольствием разглядывает своё маленькое царство.
У Деифилии Ярвинен сто тридцать четыре фарфоровых куклы. Все, как на подбор, очень красивы. Дея играет с ними так аккуратно, что сохранились даже те, что были подарены ей ещё до того, как юной ландграфине исполнилось полтора года. Но ни одна из её фарфоровых кукол не сравнится по красоте с той единственной хрустальной, которой девочка дорожит, пожалуй, почти так же сильно, как и Сванхильдой. С той самой Сванхильдой, которую подарила ей тётя Эйдин на четвёртый день рождения.
Но девочка не знает даже, кто принёс её — прекрасную хрустальную куклу. Она нашла её одной длинной зимней ночью в своей комнате. Не было ни записки, которые всегда пишет дядя Вигге, когда что-то ей дарит — хотя куклу бы он вряд ли ей подарил, — ни гравировке на самой кукле, как делают многие. Правда, тётя Вигдис подарила бы ей скорее книги, а отец преподнёс куклу при личной встрече, а не положил бы её на кровать, не оставив практически ничего, по чему можно было бы вычислить дарителя.
Была лишь прядь чьих-то вьющихся волос — красная, даже багровая на первый взгляд, но, как оказалось, когда Деифилия смыла с них кровь, совсем светлая. Светлее, чем у кого-либо в Нивидии. И маленький букетик из незабудок. Дее нравятся эти цветы. И ей ужасно интересно, кто именно принёс ей этот подарок.
========== I. Глава пятая. То, что случилось близ форта Аэретт. ==========
Если спросить Драхомира Фольмара, почему он ринулся в бой — всеми обходными путями, которые только можно было придумать, — тот, скорее всего, ответить не сможет. Возможно, случилось это потому, что никто лучше него не знал подземелий форта Аэретт. Возможно, потому что несколько дней назад он поспорил с Сонгом о том, что ему будет по плечу сделать одну вещь с Изидорским главнокомандующим, а Гарольд решил не брать его в поход. Возможно, в том, что отец говорил, что будет брать крепость Р’Герт, а Драхомиру тоже хотелось хоть в чём-нибудь поучаствовать. Возможно, в том, что люди умирали и просили о помощи…
