Вигге подходит к полке с куклами — одной из многих в этой комнате. Разглядывает. Деифилия аккуратная хозяйка, у каждой вещи в её спальне есть своё место. А её куклы все хорошо одеты, причёсаны и заняты собственным делом. Вигге прекрасно помнит, как сам мастерил для Деи крошечные спицы, которые сейчас находятся в руках одной из её кукол. Это кажется ему ужасно милым. Вигге берёт в руки одну из кукол и мягко усмехается, видя дверцу тайника. Чуть-чуть подумав, Вильгельм отворяет дверцу. Если там будет личный дневник или что-то в этом роде Вигге не будет его читать. Но ему до дрожи интересно, что именно хочет скрыть его племянница. В тайнике оказывается хрустальная кукла. Красивая и тонкая. Вигге с интересом её разглядывает. Таких не делают ни в Биориге, ни где-либо ещё, где когда-либо был Вильгельм. Вигге улыбается и переводит взгляд на сонную Деифилию и тут же подмечает, что черты лица куклы очень похожи на черты лица его племянницы. Кто-то делал куклу прямо с неё. И с неё повзрослевшей… Вильгельм осторожно опускает куклу обратно в тайник и случайно нащупывает там прядь волос. Светлых вьющихся волос. Нехорошая мысль закрадывается ему в голову. И Вигге бы разбудить племянницу, чтобы потребовать от неё объяснений, но тут же он понимает, что разбудить её сейчас — значит, привлечь к этому вопросу Вигдис и Ульрику, а мужчине сейчас совершенно не хочется этого делать.
Он поговорит с ней завтра. Когда вернётся. Он спросит её, как кукла к ней попала и, главное, почему она скрыла это.
Вильгельм Ярвинен выходит из комнаты племянницы как можно тише. Ему совершенно не хочется привлекать внимание к тому, что он нашёл в тайнике. В конце концов, Деифилия могла и не понимать значение символа, вложенного в её куклу. Даже скорее всего, что девочка ничего не знала. Вигдис вряд ли преподавала ей символику Интариофа. Обычно такое начинали изучать чуть позже — лет в четырнадцать, а Деифилии было всего лишь двенадцать.
В коридоре тихо и пусто. Как и должно быть столь ранним утром. Вигге собирается ехать в один город, чтобы узнать некоторые сведения на счёт Наримана и убийства вендиго. Ивар не потерпит ни одного дня промедления. Ингрид не захочет больше ждать. А Ульрика… Ульрика тем более… Она была так нетерпелива, что Вигге порой хотелось смеяться над ней.
Вигге уже хочет спуститься вниз, как замечает крошечную фигурку, которой уж точно не должно быть здесь в такой час. Это настораживает. И мужчина решает подойти поближе, чтобы сказать незадачливому нарушителю порядка, чтобы поскорее возвращался к себе в постель. Но нарушитель спокойствия не обращает на него ровным счётом никакого внимания, и уже только по этому Вильгельм может определить, кто перед ним — Давен столь покладистый и послушный, что никогда не рискнул бы выйти из своей комнаты ночью без крайней на то необходимости, а Вегард или Зигвард уже давно вздрогнули, только заслышав шаги, слишком уж они боялись гнева своего отца. Нет, этот смелый маленький ребёнок — сын Ульрики. Вигге Ярвинен не представляет себе, чтобы перед ним стоял другой его племянник сейчас.
Асбьёрн стоит у окна. Он кажется таким забавным — серьёзный семилетний малыш… Он кажется похожим на Роальда всем — позой, выражением лица и, Вигге готов поспорить, взглядом. Роальд становился точно таким же сосредоточенным, хмурым, когда думал о чём-то, что его тревожило. Только в Роальде почти семь футов росту, а Асбьёрн ещё совсем маленький. В нём едва ли наберётся четыре. Он совсем малыш… Щуплый, с пухлыми щеками… Вигге не застал Роальда в таком же возрасте, так что не знает, каким был тот, но выражение лица Асбьёрна очень похоже на выражение лица его дяди. Забавный, милый, ещё полный надежд о грандиозных свершениях, битвах и странствиях…
Насколько Вигге помнит, младший братишка Деифилии никогда не был послушным ребёнком. Впрочем, это только пойдёт Асбьёрну на пользу, когда его станут обучать охотиться. Этот малец своего не упустит. Он не тот скромный ребёнок, каким был когда-то сам Вильгельм. Наверное, именно осознание этого факта побуждает мужчина присесть на корточки рядом с мальчонкой.
Так их глаза оказываются примерно на одном уровне. У Асбьёрна глаза совсем другие, не как у всех Ярвиненов. Из всех детей Ульрики, больше всего Ярвиненской крови в этом мальчишке, думается Вигге, а Ярвиненского духу — в Деифилии, остальные же куда больше напоминают своего отца. Асбьёрн всем напоминает Роальда, только глаза у него не голубые и не серые, и даже не зелёные, что встречалось крайне редко, но всё-таки встречалось, а светло-карие. Ивар часто упоминал, что когда Асбьёрн станет охотником — а то, что он станет, ни у кого не вызывало сомнений — его глаза потемнеют и станут почти что чёрными. У лучших охотников глаза всегда темнели.
— Чего тебе привезти, малыш? — спрашивает Вигге Ярвинен с улыбкой. — Твоя сестра просила куклу, а чего хотел бы ты?
