— Так ты знал, что я здесь? — восторженно выдохнула я в довольное лицо Дэриэлла.
— Конечно, знал, shai[1]. Я тебя уже второй год в гости жду, странно, если бы пропустил твой приезд.
Дэйр развернул меня, легонько подталкивая к двери.
— Иди, вымой руки и садись за стол. Вещи я отнесу в твою старую комнату, ладно? Там чисто, я убирался вчера.
— Давай. Я мигом, туда и обратно!
Спускаясь по темным ступенькам в купальню, я улыбалась. Счастье? Пожалуй.
Мы с Дэйром были безумно похожи. Нет, не в плане внешности, до Дэриэлла мне, при всей его неряшливости, как до звезды, сияющей и несравненной. А вот сотни мелких привычек… Манера одеваться, заплетать косу и говорить, не глядя собеседнику в глаза. Пренебрежение общепринятыми правилами и уважение к чужим тайнам. Любовь к старым сказкам, черному цвету и травяному чаю… Список можно было продолжать и продолжать. Наверное, это естественно — подражать своему кумиру, наставнику и «почти-старшему-брату» в одном лице. Единственное, пожалуй, что я не копировала сознательно, просто так вкусы совпали — пристрастие к яблокам и корице в любом виде. Его маленькая кухня насквозь пропахла сладковатой пряностью, и мне это всегда безумно нравилось.
Дэйр заварил чай, и мы сели за стол. Вопреки обыкновению, целитель был очень разговорчив и с дотошным, почти болезненным интересом выспрашивал у меня подробности жизни за последние два года. Было заметно, что он старался всеми силами избежать упоминания о Максимилиане и моей к нему «болезненной» привязанности. Но я прекрасно понимала целителя. Мы слишком долго не виделись, чтобы сейчас поднимать конфликтные вопросы.
И все же, открытое игнорирование таких важных событий меня задевало. Бездна, я слишком любила Дэйра, чтобы просто забыть о его мнении, пусть даже и нелестном!
— А как у тебя дела? — я аккуратно подцепила ложкой прозрачно-золотистый яблочный ломтик с темными крапинками корицы. Алхимик — он и в кулинарии алхимиком остается. Такое внимание к деталям…
— Как обычно, — пожал он плечами, наматывая на палец косую челку. Пряди были разной длины, некоторые спускались ниже подбородка, и во время работы Дэйр всегда закалывал их наверх, чтобы не мешались. Подравнивал он ее раз в месяц, несмотря на то что после этого каждый раз два-три дня мучился головной болью. У него как у целителя волосы были особенно чувствительные, и если Лиссэ отделывалась слабым ощущением жжения, то Дэриэлл вкушал все прелести стрижки по-аллийски. — Лаборатория, пациенты, книги. Недавно у меня была размолвка с Лиссэ.
— А по поводу?
— Госпожа Ашель Эльнеке решила в очередной раз заняться моим воспитанием, — довольно едко, в противовес обычному мягкому тону, замеитил Дэриэлл. — Мне кажется, Нэй, забавно слышать от существа, которое младше тебя на семь с лишним тысяч лет, что ты ведешь себя, как ребенок. Разумеется, я понимаю, что в детях она разбирается и в воспитании тоже, уже и внучку вырастила, но меня-то зачем мучить? Право, меня легче убить, чем перевоспитать.
— И чего она такого наговорила, что ты до сих пор кипятишься? — у Дэриэлла не было привычки дергаться по пустякам, а значит Лиссэ наступила на одну из «любимых мозолей». На которую?
— Она посоветовала мне, наконец, наладить отношения с семьей, — произнес Дэриэлл на удивление ровно. Как будто он не сказал ничего особенного.
Так я и поверила.
Собственно, семьи у Дэйра не было. Мать погибла при загадочных обстоятельствах, когда он едва достиг совершеннолетия, переступив рубеж в девяносто четыре года. И кому могла помешать юная — всего двести сорок лет — золотоволосая красавица, не думавшая ни о чем, кроме балов и ухажеров? Тем не менее, Дэйр остался один, без родных и близких. Отец… Он признал сына — с опозданием почти в сотню лет, из жалости. Так Дэриэлл стал «принцем» без права наследования. Условно, конечно — никаких принцев и принцесс у аллийцев не было, только правитель и его преемник.
Но не об этом речь
Что же касается Дэриэлла, он обретался в Кентал Артей в качестве то ли паршивой овцы, то ли бесплатного аттракциона, а потом случилось
