Как ни удивительно, в спальне Дэриэлла не оказалось. Я поколебалась недолго, но потом все же направилась вниз. В гостиной окна были распахнуты настежь, и сырой сквозняк шевелил задернутые занавески. На столе в кухне догорала зажженная около часа назад тонкая свеча и остывал в глиняной кружке недопитый отвар. В купальне тихо капала вода из незакрытого умывальника, резко пахло мятой и яблоком — точнее, дезинфицирующим составом, который добавляли аллийцы в воду вместо того, чтобы использовать мыло.
Вниз, в лабораторию, вели мокрые следы — отпечаток ладони на стене, потом на перилах, и еще один…
«Опять полуночничает», — обреченно подумала я и начала спускаться. Осторожно, чтобы ни одна ступенька не скрипнула. Лестницы в этом доме были ворчливые, с норовом — не так наступишь, и перебудишь всю округу.
Ну, гипотетически. Ближайшие соседи Дэриэлла жили в четырех километрах к западу.
Дверь была прикрыта, но не заперта, к счастью. Сразу за порогом ударил по нервам контраст: белый стерильный кафель вместо теплого дерева, едкий запах препаратов вместо аромата яблоневого сада, и яркий, безжалостный свет. Дэриэлл сгорбился на высоком стуле, похожем на барный. Рукава белого халата были закатаны до локтей, но небрежно, словно впопыхах. Дэйр медленно перелистывал потрепанный справочник, но, кажется, смотрел сквозь него. Тонкие губы шевелились, как будто целитель напевал что-то или перечислял себе под нос. Мне стало неловко, как будто я стала свидетелем чего-то очень личного.
— Эй… — я осторожно дотронулась до плеча Дэйри и отдернула руку — он был холоден, как лед. Замерз? Сколько же он простоял там, в гостиной, у открытого окна? — Ты что?
Дэриэлл качнул головой. Волосы перетекли через плечо с сухим деревянным шелестом, тусклые и невзрачные в синеватом лабораторном освещении. Словно стена между мной и целителем… Я наклонилась, бережно отвела в сторону часть прядей, гладких и тяжелых, как атлас — и отпрянула.
Глаза у Дэйра были не темно-зеленые — черные из-за расширившихся зрачков. При таком-то ярком освещении!
Расширенные зрачки, пониженная температура тела, замедленные реакции… Все признаки приема сильного успокоительного на вытяжке из сон-травы. Дэриэлл, как и все целители, крепко недолюбливал лекарства, а седативные средства применял только в одном случае.
Если его накрывал приступ.
Бездна!
Ничего удивительного, если задуматься. Дэйру туго пришлось в последние дни. Лиссэ с ее советами кого угодно могла довести до могилы… Наверняка все началось еще вечером, во время нашего разговора о Максимилиане. Мне надо было внимательнее отнестись к целителю, вовремя заметить…
— Дэйри, ты как? — времени на колебания и сомнения не оставалось. Я решительно села рядом и обхватила лицо Дэриэлла руками, чтобы он встретился взглядом со мной. Золотистые ресницы дрогнули — и только. Он меня не видел и не слышал, но это ничего. Главное — говорить. Не останавливаться. — Все хорошо. Я здесь, понимаешь? Что случилось? Тебе плохо? Отвечай, Дэйр. И не волнуйся. Все будет хорошо. Я здесь. Слышишь меня?..
На десятом круге целитель резко вдохнул. Взгляд наконец сфокусировался на моем лице.
— Найта…
— Да, я здесь. Рядом, — я взяла его руку в свою. Ладонь была влажной и холодной. Влажной — просто замечательно. Значит, действие успокоительного прекращается, и Дэйр скоро начнет воспринимать действительность без искажений. — Плохо, да?
— Не уходи.
— Я не уйду. Все хорошо, Дэриэлл. Все хорошо… — сжимая пальцами его ладонь, я другой рукой гладила его по волосам, пока он не расправил плечи и тихо не рассмеялся.
— Все так плохо выглядит? Ты сюсюкаешь со мной, как с младенцем.
— Тебя это раздражает? — выдохнула я с облегчением.
Самое трудное было уже позади. И, слава всем богам, сегодня обошлось без надрывного шепота: «Я кукла, бесполезная кукла…» Каждый раз, когда я слышала из уст Дэриэлла эти слова, то мне хотелось закрыть уши руками и кричать до сорванного горла. Он всегда был таким живым, таким… цельным, что ли, и поэтому видеть его сломанным и беспомощным, как больной ребенок.
— Нет. Не уходи, пожалуйста.
— Я же сказала, что не уйду. Без тебя. Мы пойдем вместе, к тебе в спальню, я покараулю твой сон. Лягу рядом, под пледом, как в детстве, ладно? Учти, будешь пихаться, пересяду в кресло. И давай руку. Вот так. Все будет хорошо, Дэйр.
«Все будет хорошо. Я обещаю».
— Это все? Нэй, откровенно говоря, я ожидал большего.
— Послушай, ты…
— Я не отрицаю, ты хорошо поработала, но все же допустить такое количество ошибок…
Вот уже третий час мы вели споры на сугубо научные темы. В облике Дэриэлла ничего не напоминало о ночной истерике: волосы были заплетены в тугую косу, челка заколота, джинсы выглажены, как и линялая черная майка. Я надела почти такую же, только вместо надписи «Зеленый мир» на ней красовались черепа.
«Забавная мы парочка, ничего не скажешь», — улыбнулась я про себя.
— То, что ты сумела выйти на основные компоненты антидота — замечательно. Но, пойми, побочные эффекты все равно сведут пациента в могилу! Да и лекаря заодно…
— Ты имеешь в виду, моя кровь ядовита?
