Вообще, они смотрелись вместе довольно нелепо — высокая, смуглая, темноволосая женщина, с карими глазами и тяжелыми чертами лица, и среднего роста светлоглазый блондин, легко краснеющий и наверняка страдающий отдышкой. Она — экспрессивная, открытая, он — замкнутый, подозрительный. Бизнесмен до мозга костей. Единственное, что их объединяло — это массивность фигуры. Вряд ли Грэймены отказывали себе в лишней булочке за обедом.
— Найта, вы, наверное, устали с дороги, проходите, пожалуйста, я покажу вашу комнату, а Том и Ричард пока позаботятся о чемоданах. Верно, Ричи? — Габриэла послала нежный взгляд куда-то через плечо. — И, конечно, я познакомлю вас с нашими детьми. О, это совершенно замечательные ребята, вы наверняка подружитесь. Ричи, Лиз, выходите, не стесняйтесь.
Элизбет, или Лиз, как предпочла ее представить миссис Грэймен, похоже, действительно стеснялась. Этот маленький белокурый ангелок что-то пискнул в ответ на мое приветствие и сразу же скрылся за одной из дверей. А вот Ричард…
«У меня будут проблемы. Наверняка», — обреченно вздохнула я про себя.
Ричард Грэймен вряд ли знал, что такое стеснение. Слова «стыд» и «совесть» тоже наверняка не значились в его лексиконе. Он выглядел как типичный представитель касты «популярных» в старшей школе — смуглый и высокий в мать, надменный и светловолосый в отца. Я готова спорить, что наш Ричард играл в школьной футбольной команде и занимал одну из верхних строчек негласного рейтинга популярности среди местных девчонок. Избалованный вниманием и всеобщим поклонением, скорее всего, он считал себя пупом земли. Ко мне Ричард отнесся с явным пренебрежением, но проигнорировать просьбу матери не решился и, скривившись, потащил наверх оба моих чемодана. Ничего, пусть поработает, они не тяжелые… К тому же большинство самых важных и нужных вещей надежно спрятано в зачарованном рюкзаке, упакованном в меньший чемодан.
— … две ванных комнаты, одна внизу, другая наверху, и еще джакузи. Бассейн располагается на заднем дворе, скромный, но нам хватает… — без умолку вещала Габриэла. Несмотря на сонливость, болтовня хозяйки дома меня не раздражала. Я чувствовала искреннюю симпатию к себе и готовность помочь в любой проблеме.
Когда я увидела душ, все мысли о сне мгновенно отошли на второй план. Ох, уж эта дорога… Долго я ее буду еще вспоминать. Как бы теперь вежливо спровадить Габриэлу и избавиться от слишком пристального внимания Ричи? Честно говоря, с тех пор, как я вышла из самолета, меня преследовало смутное ощущение, что я забыла какую-то важную вещь, и это очевидно для окружающих. Как будто вышла на улицу в тапочках, и еще не понимаю этого, но уже нюхом чую подлянку. Под взглядами Грэймена-младшего это чувство становилось почти физически ощутимым… Я нервно одернула юбку и перекинула косу через плечо. Сейчас я почти жалела, что для перелета облачилась в некое подобие делового костюма, а не в нейтральные джинсы с майкой. Хотела произвести благоприятное впечатление, как же… Вот и впечатлила, похоже.
Наконец Габриэла смекнула, в чем дело, и оставила меня наедине с вещами и душем, прихватив с собой сына. Я с облегчением вздохнула и тут же закопалась в чемоданы в поисках одежды на смену и банных принадлежностей. Небрежное распихивание вещей по шкафам не заняло много времени, а душ с цитрусовым гелем вернул крохи прежней бодрости. Так что к обеду я спустилась вполне вменяемой и одетой в джинсовые штаны вместо юбки. Пусть не так изящно, зато вполне комфортно.
За столом миссис и мистер Грэймен поддерживали вежливую беседу, больше интересуясь особенностями моей родины, чем биографии. Ричи сверлил меня презрительным взглядом, в котором, впрочем, без труда читалась заинтересованность, Лиз молчала, уткнувшись в свою порцию картофеля со стейком, и жутко стеснялась, краснея по поводу и без. Вообще Грэймены не произвели на меня впечатления крепкой, любящей и понимающей семьи, несмотря на многочисленные фото в рамках на полках и над камином в столовой и напоказ предупредительное отношение. Томаса явно раздражала говорливость и экспрессивность жены, Лиз чувствовала себя не в своей тарелке, Ричард снисходительно поглядывал на всех присутствующих. К середине обеда меня опять сморил сон, и на вопросы я отвечала коротко и неохотно. Беседа увяла на корню, и вскоре меня отпустили спать, пообещав разбудить вечером и рассказать про школу, расписание занятий и тому подобное. Я радостно согласилась и сбежала в спальню.
