Первая, неприятная – смертельная опасность, причём именно для меня. С Айне сталось бы отослать подругу подальше и разобраться с проблемой самостоятельно. Но к чему тогда такие сложности? Легче спровадить меня «погостить» к Дэриэллу. Да и Элен способна защитить меня от чего угодно, и «звезда» сильнее вместе…
Нет, глупости. Вряд ли дома что-то угрожало моей жизни.
Вторая возможная причина звучала как бальзам для самолюбия. Айне могла предвидеть какую-то катастрофу, предотвратить которую в состоянии только Дэй-а-Натье. Лестно, конечно, но вряд ли такое возможно. Если бы в Заокеании начиналась действительно серьёзная заварушка, то пророчица ни за что не отпустила бы меня одну, понадеявшись на благоприятный исход и собственный дар предсказателя.
Похоже, с целями придется разбираться на месте.
Тем временем древесный коридор раздался в стороны, и мы выкатили к городку. Забавно, но он полностью оправдывал свое название. Робинии, белые акации, были повсюду. По обочинам дорог, в садах, парках… Сейчас деревья не цвели, но легко было представить, как город выглядит весной. Пожалуй, местные виды могли бы поспорить с садами Кентал Савал! А уж пчёл-то здесь, наверное… Целое море.
Вскоре мы вырулили на короткую аллею, и машина остановилась. Джейми проявил галантность: обошёл автомобиль, открыл для меня дверцу и протянул руку. А я-то думала, что его соотечественникам феминистки крепко отбили охоту вести себя по-мужски. Я фыркнула, но от помощи отказываться не стала.
После четырёх часов, проведенных в салоне автомобиля, наполненном испарениями кондиционера и дешёвого ароматизатора, здешний ветер, сырой и пронизывающий, казался почти живым. Да и в самом этом месте было нечто особенное, отличающее его от прочих уголков континента…
Магия. Да, именно она. Словно некое божество или просто добрый дух укрыл Рощу Белых Акаций волшебным щитом-эгидой, отделяя её от остального мира. И нити… нити благодарно звенели, посылая в сердца странный, тревожащий заряд. Их было больше, чем везде на этом материке, где я успела уже побывать.
Я осторожно коснулась пальцами одинокой нити, словно лаская котёнка.
Да. Больше.
И всё равно – слишком мало.
Дом, в котором мне предстояло жить, впечатлял размерами. Конечно, рядом с усадьбой Дэриэлла – ничего особенного, да ещё стиль хромает, а вот по сравнению с нашей квартиркой в Зелёном – настоящие хоромы. Два этажа, стены цвета топлёного молока, тёмно-красные ставни и черепица. Вместо сада, увы, были ровно подстриженные газоны. Справа от калитки – заасфальтированная подъездная аллея, чуть дальше – приземистое здание, то ли гараж, то ли сарай, а к крыльцу стелилась выложенная светлыми плитками дорожка.
Короче говоря, вполне себе представительный дом для людей чуть побогаче среднего класса. Те самые люди, кстати, то ли высоко себя ценили, то ли попросту не успели закончить уборку к моему приезду и теперь судорожно запихивали мусор под кровати и шкафы – иначе почему нам пришлось топтаться на пороге минут пять? Мне-то ничего, я буквально спала на ходу и была на удивление благодушна, а вот господин Сайнт явно разнервничался. Лицо его пошло красными пятнами, глаза сделались виноватыми, а неловкие узловатые пальцы то и дело стряхивали с манжет несуществующие пылинки. Когда дверь, наконец, открылась, он выдохнул с явным облегчением, обменялся приветствиями с супругами Грэймен и официально представил меня.
– Мисс Ната Верманова. – Я поморщилась, услышав свою «фамилию». У равейн использовались только имена, но, разумеется, и у меня, и у Элен, и у Хэла были нормальные паспорта с обычными данными. Так Найта превратилась в Нату, Хелкар в Виктора, Элен в Елену. Мама и с возрастом умудрилась смошенничать, вместо честных ста четырех лёт значилось всего тридцать семь. В моём нынешнем паспорте, кстати, тоже стояла меньшая цифра – шестнадцать лет. Но это не столь важно. Дело в том, что свои «человеческие» имя и фамилию я оставила сразу после школы и не собиралась заново к ним привыкать, поэтому пришлось поправить Джейми Сайнта:
– Можете звать меня просто Найта, – и приветливо улыбнуться.
Миссис Грэймен, высокая полноватая женщина с отчётливым влиянием южной крови, просияла в ответ и тут же, оказывая ответную любезность, предложила звать её Габриэлой.
«Точно южные корни», – подумала я, ненавязчиво разглядывая хозяйку. И темперамент, и манеры совсем другие. Вот мистер Грэймен, напротив, поморщился, не одобряя подобной фамильярности. Похоже, он вёл род от первых переселенцев и страшно этим гордился. Даже имя у него было на редкость благонадежное – Томас.
Вообще они смотрелись вместе нелепо – высокая, смуглая, темноволосая женщина с карими глазами и тяжёлыми чертами лица и среднего роста светлоглазый блондин, легко краснеющий и наверняка страдающий одышкой. Она – экспрессивная, открытая, он – замкнутый, подозрительный. Бизнесмен до мозга костей. Единственное, что их объединяло – некоторая полноватость. Вряд ли Грэймены отказывали себе в лишней булочке за обедом.
