– Ты – тоже наша семья, дорогая! – воскликнула миссис Грэймен. – Не надо думать, что ты нас стеснишь или будешь лишней!
Судя по недовольному виду Ричарда, как раз таки буду. Вот лицемер. В школе липнет ко мне, как жвачка к подошве, потому что я до сих пор привлекаю внимание. А дома Найта-мечта-старшей-школы сразу превращается в Найту-презренную-иностранку.
– Простите, миссис Грэймен, – повинилась я. – Но мне действительно сложно будет перенести свои дела на другое время.
– А что у тебя за планы, дорогая? Может, мы как-то поможем?
Судя по тону, Габриэла свыклась с мыслью, что я никуда не иду. Победа!
– Не думаю, – покачала головой я. – Мисс Нэггинг задала мне дополнительное сочинение. Одноклассник обещал помочь, но он будет свободен только в воскресенье. – Заготовленная отговорка легко слетела с языка. Никто же не знает, что готовое сочинение уже лежит в ящике стола этажом выше…
– Какой одноклассник? – поинтересовался Томас из своего угла. Вот кто ещё с удовольствием бы отказался от «воскресного отдыха».
Я только открыла рот, чтобы ответить, но меня перебил язвительный голос Ричарда:
– Наверняка этот недомерок, Ками Кайл. И как ты с ним общаешься? Или он пока не продемонстрировал тебе свои милые отклонения? Или ты сама такая же? Я бы не удивился.
Габриэла шокированно прижала пальцы ко рту, глядя на сына:
– Ричи, немедленно извинись!
– И не подумаю, – огрызнулся блондин.
– Ричи!
– Всё в порядке, Габриэла, – успокоила я женщину. – Для Ричарда я действительно иностранка с причудами, а Ками – просто странный парень. Это нормально в его возрасте – бояться всего чуждого. Со временем пройдёт.
Готова поклясться, я почти поймала задумчиво-понимающий взгляд Томаса. Возможно, мистер Грэймен и сам когда-то был похож на Ричарда. А потом повзрослел… и женился на эмигрантке с шумными манерами и южной экспрессией.
– Зато у тебя не пройдёт, – съязвил Ричард, бросая вилку на стол. – Спасибо, мама, я наелся. Всего хорошего.
Ричард демонстративно покинул столовую. Воцарилась гробовая тишина. Всё из-за меня.
Бездна. Как-то неловко получается.
– Э-э… я пойду, пожалуй, – тихо заметила я. – Лягу пораньше. Очень устала за неделю. Благодарю за ужин, миссис Грэймен.
Стараясь не думать о том, что последняя фраза прозвучала почти издевательски, я поднялась по лестнице. Опять начинала болеть голова. Настроение было испорчено, как этого и добивался Ричард. Вот крысёныш… Я с трудом заставила себя принять душ, доползла до постели и провалилась в разгорячённую темноту.
Мне снилась Айне. Пророчица, скрестив лодыжки, сидела на берегу ручья, погружая одну руку в воду. Вокруг перешёптывались листвой деревья. Ветер мягко колыхал волны травы, обнажая белёсую изнанку. Сверкающие струи с мелодичным шелестом поднимались вверх, к тёмному безлунному небу с осколками звёзд.
– А, ты нашла дорогу сюда, – улыбнулась пророчица, не оборачиваясь. Взгляд её был прикован к тёмной поверхности воды. – Хочешь что-нибудь спросить?
– Не знаю, – ошарашенно прошептала я.
Лицо пророчицы сделалось грустным. В янтарно-жёлтых глазах появилось что-то неизмеримо древнее, почти изначальное.
– Тогда я дам тебе совет.
Тонкие пальцы пророчицы сложились лодочкой, удерживая драгоценную влагу. Звёздный свет играл на мерцающей поверхности, как будто вода была жидким бриллиантом.
– Не слушай, что поёт волчий ветер, он лжив. Береги своё отражение, зеркало может разбиться. Если рыжая радуга не сможет вернуться, ни в коем случае не молчи.
Хрустальные капли стекали по белой коже, теряясь в широких складчатых рукавах. Айне идёт глубоко синий матовый шифон, но я не видела, чтобы она надевала такие платья в реальности.
– Чего?.. – Полагаю, вид я имела довольно глупый. – Ты можешь выражаться понятнее? Что за радуга такая?
Губы Айне искривились в насмешливой улыбке:
– Поймёшь со временем. А пока – кыш отсюда! Рано тебе ещё разгуливать по таким местам, я вижу.
Вода сверкающим дождём выплеснулась из сложенных ладоней мне в лицо. Я раскашлялась, пытаясь руками стереть ледяную влагу, но она словно просачивалась под веки, под кожу, застывая, вымораживая воздух в лёгких…
…Я рывком села на кровати, распахивая глаза. В ушах до сих пор стоял смех пророчицы. Подушка была покрыта кристалликами льда. Огненной громадой над горизонтом поднималось солнце.
А меня мучил один-единственный вопрос: как радуга может быть рыжей?!
Айне – это Айне. Странно, если бы она вдруг сказала что-то прямо. За точными прогнозами – это к метеорологам.
«Рассветает, – отметила я сонно. – Значит, уже почти шесть утра. Грэймены начнут просыпаться в девять, а на семь у меня назначена встреча с Ками».
Он, как и я, оказался любителем ранних прогулок. Надеюсь, Габриэла не сочтёт невежливым, если я оставлю записку на холодильнике со словами «Вернусь к ужину, не ждите»?
