И, кстати, в одном Волчий Ветер ошиблась. Я не чувствую боли. Да, магия блокирована, и это до потери пульса, до безумия напугало меня поначалу. Но сила по-прежнему во мне. Я могу ею управлять – пусть только в пределах собственного разума. Уровень самоконтроля – лучшее тому подтверждение. И сознание… сейчас его трудно назвать человеческим.
Всё же эстаминиэль боятся не только из-за способностей к разрушительному волшебству.
Если смотреть объективно – сделать сейчас ничего не могу. Лишь размышлять, тянуть время, искать путь к спасению. С лостами мне в одиночку не справиться, значит, буду звать на помощь. Но кого? Попытаться проникнуть в сон Максимилиана? Дотянуться до звезды? Или по линии крови – к маме и брату?
Нет, для этого нужна магия, а она заблокирована. Максимилиан мне не ответит, как молчит он уже несколько месяцев. Значит…
Рэмерт Мэйсон. Конечно же. Душа не подвластна магии, её не сковать пиргитом. Но сумею ли я?..
Обязана. Другого пути нет.
Падаю вглубь себя, в потаённые сны. Сначала мне кажется, что и эта часть мертва, блокирована, но постепенно докатывается слабый отклик. Тень мысли – даже голоса не различить. В тот же момент тупая боль начинает скручивать виски. Пиргит. Значит, всё же мешает.
Где, где проходит тонкая граница, отделяющая магию от души, сознание от заклинания? Где?
Боль становится нестерпимой, но и присутствие ощущается яснее. Чувствую, как утекают драгоценные секунды. Долго эта связь не продержится.
Крик выплёскивается из горла горячей волной. Слышен топот – кажется, лосты заметили, что их пленница вовсе не спит беспробудным сном.
Кривлю губы в улыбке.
Ненадолго.
Темнота.
Следующее пробуждение было приятнее. Меня окатили холодной водой. Часть даже попала мне на язык, вымывая пиргитовую горечь. Конечно, сон как рукой сняло, но несколько глотков восхитительно сладкой, чудесной воды этого вполне стоили.
Теперь я была далеко не в одиночестве. Светловолосый псих, вожак и ещё целая компания подозрительных личностей. Один из лостов держал кувшин. Теперь пустой, я полагаю.
Магия по-прежнему оставалась как за глухой стеной. Но теперь я по крайней мере могла ощутить эту стену. Коснуться её. Уже хорошо. Любая блокада не вечна. Надо только ждать.
Постепенно прояснялись и физические ощущения.
Лицо горело. Болезненная колющая пульсация концентрировалась в нескольких точках, расходясь по коже кругами, как от брошенного в воду камня. По ощущениям похоже на ожоги… Волосы больше не оттягивали голову назад. Сейчас это казалось почти приятной свободой. Интересно, что произошло, пока я была в отключке?
– Чувствуешь боль, равейна? Страшно? – издевательски протянули рядом.
Жадный, кто же ещё. Я с трудом разлепила веки. Если бы меня не облили водой, чтобы привести в чувство, вряд ли бы такой подвиг оказался мне по силам.
– Не страшно, – с некоторым удивлением констатировала я, тяжело ворочая языком. Вот бы ещё попить. Кажется, что это просто сон. Абсурдный, дикий. – Холодно, – добавила я, подумав. Мокрая одежда липла к телу, как огромный компресс, и это почему-то раздражало больше, чем все остальные болезненные ощущения, вместе взятые. Даже блокированная сила отступила на второй план.
Да что со мной происходит?
– А только что было жарко, – угрожающе сверкнул глазами ведарси. – Хочешь повторить?
– Довольно, – оборвал его знакомый голос. Первый. Надо же, какой сюрприз. – Не наигрался?
