– А ты не думаешь, что у нас есть способы тебя заставить, равейна? – вкрадчиво поинтересовалась Лобейра.
Я оглянулась на неё, болезненно улыбаясь:
– Попробуй. В живых вы меня так или иначе не оставите, так что смерти я не боюсь. Будете пытать? Уверяю вас, долго я не протяну. Слишком высокая чувствительность к боли. А отдать свой дар какому-то демону… Увольте.
– Дрянь! – Жадный подскочил и наотмашь хлестнул меня по лицу. Я не сделала даже попытки увернуться. Нет, от силы я отрекаться не буду. Просто не смогу. И не потому, что это страшно само по себе. Нет. Дело в тексте отречения. Это не абстрактный ритуал, как в инквизиции, это жертвоприношение. Для демона. А Древний, получивший частичку Изначального, получает способность проникнуть на иной план.
Рисковать так? Ну уж нет.
Белобрысый псих пнул меня под рёбра. Я согнулась, жадно глотая ставший вдруг сухим и густым воздух. Сквозь ватный барьер до меня долетел голос Лобейры:
– Тише, сынок. Здесь нужно действовать тоньше. Иначе эта равейна и вправду загнётся до того, как проведёт ритуал. Принесите пленников. Слышишь, – она обратилась к кому-то третьему. – Я была права. А ты хотел оставить детишек в лагере… Вот и пригодились.
Детишек?!
Это же не значит, что Ханна и Ками…
– Найта!
В зал кубарем вкатился встрёпанный мальчишка с разноцветными волосами. И почти сразу же за ним внутрь втолкнули испуганную девчонку с кровавыми подтёками на лице.
Моя… Хани? И Ками? Нет…
Горло свело судорогой.
– Их-то за что? – просипела я, жмурясь. Солёные капли чертили дорожки на обожжённой коже.
– Как за что? – наигранно удивилась Лобейра. – Мальчишка – полукровка. Лис, если я не ошибаюсь. Мы полагали, что очистили землю от его мерзкого клана, но, похоже, ошиблись. Видимо, кто-то из заботливых родителей решил спрятать ребёнка среди людей. Мои благодарности, Ната, – она издевательски поклонилась мне, – если бы не ты, мы бы ни за что не вышли на этого мальчишку. А что до девки… Равейны заслуживают смерти.
В глазах потемнело. Это я виновата, только я. Если бы не моя безалаберность, то сейчас мы не оказались бы в такой ситуации. Посчитала себя сильно взрослой? Давно не получала по носу? Забыла, что на любую силу найдётся сила коварнее и хитрее?
Дура. Дура, дура!
– Интересно, – задумчиво протянула Лобейра, прижимая к себе девчонку, – если я сделаю так, – из рукава вылетел нож, упираясь в бронзово-загорелую кожу шеи, – твоё решение не изменится?
Я встретилась взглядом с Ханной. Огромные зрачки – как чёрные зеркала. И в них страх, страх. И немой вопрос:
– А если изменится – что тогда? – угрюмо спросила я, не отводя взора от посеревшего лица девочки. – Отпустите её?
– Посмотрим, – промурлыкала волчица, чуть надавливая ножом. По горлу скатились алые капли, теряясь в пушистом вороте свитера. Ханна вскрикнула.
Чёрные, дрожащие зеркала. Что в них отражается?
– Поклянись, что не убьёшь её, – потребовала я. – Что не убьёшь ни Ханну, ни Ками, и это не сделает никто из твоего клана.
– Клянусь, – легко пообещала Лобейра. Первый довольно усмехнулся. Наверняка лжёт. Но это шанс… В конце концов, я несу ответственность за этих детишек… За моих друзей. Которых я подвела…
Листок смялся под моими пальцами.
А отречение… Вспышкой настигло озарение. Они ведь знают меня, как Нату Верманову? Вот и вставлю это имя. Оно все равно не настоящее… Силы, я, конечно, лишусь, но к демону она точно не попадёт.
– По рукам, – кивнула я. Зрачки Ханны вздрогнули.
О, великий Теояомкуи, повелитель смерти…
…взываю к тебе…
…я, Ната Верманова, клянусь именем своим…
…силою своей…
