Зажечь звезду полностью

Лучше, если б не он вышел на арену. Этот… хороший мальчик.

– Не боюсь, – капризно надувает губки. – Можно сейчас?

– Прямо сейчас? Доказать своё Право? – хмыкает самый противный. Высоченный, угрюмый, а глазками – шнырь-шнырь! Как грязью обливает.

– А что, это будет забавно, – неожиданно соглашается мужчина в белом балахоне. – Я позову поединщиков. Кей, проводи госпожу равейну, – ироничная ухмылка, – к арене. И зря ты пришла в босоножках, глупая девочка, песок набьётся.

– Не набьётся, – уверенно. А внутри всё кипит от негодования, лавой гнев растекается по жилам. И эти высокомерные ничтожества угрожали пророчице и Джайян? Напугали эстиль Элен? Бред. Наверное, кто-то что-то перепутал.

– Идём. – Сероглазый осторожно трогает за локоть. Робко, словно извиняется. – Нам сюда.

Арена – длинный прямоугольный зал с прозрачным потолком. Пол засыпан толстым слоем песка – пережиток традиций. Когда-то поединки со служителями Ордена были обязательны. Сражения проходили в уединённых местах, спрятанных от человеческого глаза – в пещерах, на полянах, на заброшенных стадионах в забытых городах… Теперь поединки – только для тех, кто нарушает законы или желает доказать Право. Тоже скорее обычай, чем необходимость. Но не в её случае.

Она демонстративно ступает на песок, но на самом деле подошвы изящных босоножек его не касаются. Тоненький слой воздуха – незаметный. Незадачливые соперники и не видят его. Хорошо. Меньше знают – легче придётся в битве. Смотрят – кто презрительно, кто предвкушающее. И все трое – хотят увидеть её растоптанной, посмотреть, как в серебро волос набьются песчинки, а голубые глаза наполнятся слезами от боли и ужаса.

Недооценивают. Ну и глупо.

Инквизиторы начинают атаку первыми. Двое – выкрикивают заклинания, третий – просто бросается вперёд, выхватывая нож. От хрупкой девичьей фигурки начитает волнами расходиться жар магии… и бессильно угасает, натыкаясь на человека с ножом.

Что?!

Прыжок в сторону – еле успела увернуться от удара. Следом хлёстко бьют в виски ошмётки вражеского колдовства – всё, что просочилось сквозь щит. Ещё один невероятный прыжок в сторону – и озарение. Решение приходит мгновенно. С ладони слетает маленькая искра и врезается в потолок. Стекло горячим дождём осыпается вниз, застревая в щитах. Кричит человек с ножом, магически иммунный – у него нет мистических сил, чтобы заслониться от смертоносного потока…

– Я думаю, – медленно говорит она в наступившей тишине, – я думаю, это не честно – выставлять против равейны кайсу… Подло. Я же не могу заколдовать его, – вздыхает. «Но могу наложить чары на мир вокруг» – остаётся недосказанным. Она осторожно отводит в сторону от иммунного щит, прогибающийся под тяжестью раскалённого стекла. – Если бы я не успела раскинуть над ним заклинание, он бы умер, – продолжает чуть виновато. Кайса, беспомощно обхвативший плечи трясущимися руками, смотрит на неё, как на святую. Она и кажется сейчас каким-то высшим, чистым существом – серебряная, тонкая, полыхающая бездымным белым пламенем, в лёгком платье цвета бирюзы.

Девушка улыбается, легко, солнечно и немного смущённо.

– Простите. – В невинных глазах проскальзывает тень насмешки. – Я тут немного насорила.

Хлопает в ладоши. Заклинание разлетается юркими сполохами, заполняя весь зал. Когда игра огня утихает, слышатся испуганные вскрики.

Зал стал стеклянным. Весь. Спёкшийся песок, обломки потолка, барьеры… Мутноватая, гладкая поверхность. Люди ошеломлённо пытаются встать на ноги, поскальзываясь и тихонько ругаясь.

Взмах серебряных ресниц. Спрашивает, застенчиво и чуть манерно:

– Ну… я сдала на права? То есть на Право?

Один из магов, тот самый, которому было забавно, поднимается на ноги, отряхивая балахон. Оглядывается вокруг. Щёлкает пальцем по прозрачному ограждению. Сплавить песок в стекло – не трудно. А вот не задеть при этом живых…

– Полагаю, да… эстаминиэль.

– Эстаминиэль, – подтверждает она. И сейчас почему-то страшно столкнуться взглядом с этой хрупкой девочкой. – Вы не забывайте об этом, ладно?

Возврат

– А может, такое? – задумчиво протянула Феникс, разглядывая тёмно-синее платье с пышной юбкой. Я взвыла.

– Ни за что! Больше мерить ничего не буду, – категорично заявила я. – И, к слову, у меня уже есть два платья. Оба аллийские, – чуть тише добавила, скашивая глаза на консультанта. К счастью, он был увлечён сортировкой отвергнутого моей неугомонной подругой товара. – И одно из них – точь-в-точь как это!

– Ну… – коварно улыбнулась подруга. – Вообще-то я с самого начала рассчитывала, что ты его и наденешь.

У меня от возмущения даже слова закончились:

– Ты! Ты!.. Тогда какого… какой бездны ты потащила меня в этот магазин?

Феникс посмотрела на меня абсолютно честными глазами. В них мелькнуло что-то такое, отчего я сразу почувствовала себя маленькой, неразумной девочкой.

– Такой, что тебе надо чаще выходить на люди. Нельзя всё время дома прятаться, Найта.