С чего древним аллийцам вздумалось отделывать целый этаж пиргитом – загадка. Конечно, в сравнении с остальными их магия меньше всего поддавалась ограничениям с помощью этого материала. К примеру, человеческие способности к волшебству пиргит блокировал полностью. Достаточно небольшого осколка, касающегося кожи, и самый великий колдун стал бы беспомощнее ребёнка. С равейнами сложнее. Если, например, надеть на меня… ну, пиргитовый ошейник, наподобие тех, что применяют смотрители, то использование силы ограничится рамками моего тела. Самолечение, защита, манипуляции с сознанием – пожалуйста, а вот превратить простую туфельку на ноге в хрустальную уже не получится. Шакаи-ар на свойства пиргита плевали с высокой башни, так как магией не владели, а на манипулирование гравитацией, телепатию и прочие трюки пиргит воздействия почему-то не оказывал. Реакция же инквизиторов была до мелочей схожа с реакцией обычных человеческих магов – полная блокировка, что наводило на мысли о непричастности высших сил к фокусам смотрителей. А говорили – боги им покровительствуют…
Магия аллийцев в присутствии пиргита ослабевала, заклинания работали нестабильно, но тем не менее легко пробивали созданный его излучением барьер.
Что ж, радует, что я равейна. Может, я и не телепортируюсь отсюда, но постоять за себя смогу и наколдую именно то, что захочу. Даже в условиях магически замкнутого пространства.
– Дэйр, как думаешь, зачем здесь эти плиты? – Я кивнула на вкрапления пиргита в потолке. Бр-р, мороз по коже.
– Известно зачем, – невесело усмехнулся целитель. – Для красоты. Это же бальные залы. Танцы, приёмы, званые вечера…
– Что? – ошарашенно протянула я, округляя рот буквой «о». – Для красоты? Ты ничего не путаешь? Уверен?
– Да, – пожал плечами Дэриэлл. – Раньше пиргит считался неплохим отделочным материалом. Да и встречался он гораздо чаще. На нашу магию излучение влияет слабо, так что в старину мы вполне могли себе позволить такое украшение. Янтарный зал, нефритовый зал, пиргитовый зал…
– И откуда ты всё знаешь, – с видимым неудовольствием проворчала я, скрывая острый приступ зависти. У него всегда на все вопросы находился подробный ответ или хотя бы внятная гипотеза. Вот она, разница в возрасте и образовании…
– Много читаю, Нэй, чего и тебе советую. Ты нервничаешь? – неожиданно спросил он.
– Немного, – призналась я. – Вот ерунда в голову и лезет. Не очень-то я уютно себя чувствую в закрытом пространстве… и я не энергетический уровень имею в виду. Почти клаустрофобия.
– Понимаю.
Седьмой уровень оказался действительно парадным и бальным… к сожалению. В подсобных помещениях лестницы встречались гораздо чаще, а здесь от перехода до перехода пришлось протопать половину дворца. Снаружи наверняка уже заходило солнце. Не знаю, как Дэйр, но я уже начала уставать. Всё-таки двенадцать часов на ногах – небольшие перерывы «на отдых и перекус» не в счёт – кого угодно вымотают, тем более не приспособленную к длительным прогулкам девушку. Да и куда спешить – вниз мы спускались около четырёх часов, значит столько же времени понадобится на обратную дорогу. Мы вполне укладывались в отведённые нам Лиссэ пять дней, после которых она забьёт тревогу. На обратном пути можно было и телепортироваться – координаты своего дома Дэриэлл прекрасно знал. Да и я оставила на всякий случай… метку.
Надеюсь, правда, что она не понадобится.
– Может, привал? – с надеждой потянула я целителя за рукав. Дэйр вздохнул, мимоходом зарываясь пальцами в мои волосы.
– Ты так сильно устала?
– Очень!
– Потерпи. – Пальцы на затылке чуть сжались, дёргая за корни волос. Одновременно по руке потекла тёплая энергия, ненадолго прогнавшая тяжесть из тела. Целитель – это своего рода диагноз, что бы там ни говорили люди о нерадивых врачах… Это тот, кто поможет и между делом, и тогда, когда на своё-то излечение сил нет. – Я бы хотел сначала добраться до библиотеки. Там и устроимся. Смотри, мы уже на шестом ярусе, до лестницы на пятый рукой подать…
– Уговорил. – Я с неохотой отстранила тёплую ладонь, перекочевавшую к основанию шеи. Дэйр в своём репертуаре – перельёт мне энергию, а потом сам будет плестись еле-еле. Нежелание беречь себя и соизмерять силы – его худшая и лучшая сторона. Дэриэлл многих сумел спасти именно потому, что не задумывался, во что ему это встанет, но я боялась, что когда-нибудь цена окажется слишком высока.
И, кроме того… От случайных его прикосновений у меня в последнее время пробегали мурашки по коже. То ли потому, что он надолго задерживал руку, растягивая прикосновение – до сладко-волнительного ощущения, до иллюзорного привкуса мяты на языке. То ли от того, что взгляды у него стали тёмными и внимательными, как…
«Мнительность развивается? – оборвала я свои размышления. – Или Дэйри в последнее время действительно ведёт себя странно?»
Нет, выкинуть это из головы. Мне хватало проблем с Ксилем. Дэриэлл – просто друг, самый лучший, самый близкий, и ничего кроме.
