– Что здесь происходит? – с напускной суровостью спросила она, уперев руки в бока, – мне вызвать охрану?
– Нет-нет, миссис, – шеф прищурил глаза, пытаясь разглядеть, что написано на бэдже, висевшем на пышной груди Аники, – миссис Евенсон, мы уже уходим.
Щеки Аники стали пунцовые, и она глядя в глаза шефу выдала:
– Между прочим, я мисс Евенсон. Мисс. Аника. Евенсон.
– Тысяча извинений, мисс, – пробормотал смущенный шеф, – тысяча извинений. Можем ли мы в качестве примирения угостить вас этим тортом?
Аника перевела взгляд на стоящий на подкатной тележке торт и всплеснула пухлыми ручками:
– Кто это позволил сюда внести? Вы знаете, что это строго запрещено?! – она резко развернулась и направилась к двери.
Шеф печально посмотрел на парней из бригады. Ну вот и принесли подарок…
Мисс Евенсон, тем временем, дошла до двери, и нос к носу столкнулась с заходящей в палату Энни. Смерив ее взглядом снизу вверх, она уступила дорогу, пропуская девушку внутрь, а сама вышла, закрыв дверь. Теперь в палате стало совсем тесно.
– Привет, Энни, – сказал шеф, – мы уже уходим, так что не волнуйся.
– Привет, Фред, – ответила она, – да я и не волновалась, у вас все в порядке?
– Да. Зашли вот передать гостинец, но эта медсестра, похоже, убежала ябедничать, так что мы пошли, пока тут не начались проблемы. Билли, поправляйся, мы тебя очень ждем. За мной ребята.
Олли, Гарри, Мэтт, Стьюи и Фил чуть ли не одновременно попытались пожать Моргану руку, но в итоге все закончилось шлепками по голове, плечам и по чему еще попадет. Шеф взялся за ручку двери, повернул ее и открыл. За дверью была Аника Евенсон с подносом, на котором стояло девять кофейных стаканов.
– Кушать торт всухомятку, – вредно, – заговорщическим шепотом прошипела Аника, бедром отодвигая от проема шефа, и закрыв ногой дверь обратно, добавила – я принесла нам всем восемь стаканов с кофе, и один с ромашковым чаем для мистера Моргана. Кофе ему пока рановато.
Тесты показали, что Билли в порядке, и, за исключением, пост-шокового состояния и небольшой мышечной атрофии, может быть полностью пригоден к самостоятельной жизни за пределами больницы. Доктор Майлер, однако, рекомендовал повременить с выпиской до утра, чтобы проверить стабильность состояния ночью. Билли продемонстрировал стабильность в лучшей ее форме, – дрых как младенец. А потому, рано утром за ним приехала Энни. По настоянию доктора, Моргану было выдано инвалидное кресло. Увидев его, Билли отчаянно замотал головой.
– Я не сяду в него!
– Билли, – Энни посмотрела на него, склонив голову на бок, – не будь лялькой, садись и поехали.
– Я сам могу идти!
– Ты можешь ходить самостоятельно до туалета, можешь прогуляться по квартире. Ты можешь даже сам подойти и открыть дверь. Но за пределами квартиры доктор велел пользоваться креслом.
– Я хочу еще раз с ним поговорить, – взвыл Морган, – я не чувствую себя полноценным, сидя в кресле!
“По-моему, в современном мире это называется оскорблением инвалидов, – тоном адвоката отозвался в голове внутренний голос, – на вашем месте, сэр, я бы внимательно следил за словами.”
– Окей, – Билли посмотрел на Энн и понял, что он действительно ляпнул лишнее, – просто я не чувствую себя настолько плохо, чтобы меня катали в кресле.
– Если хочешь, если тебе так прямо хочется, – Энни сделала ударение на последнее слово, – ты можешь сам толкать это кресло, опираясь на него, но!
– Но?
– Если ты почувствуешь, что силы на исходе, ты не будешь выделываться, и спокойно сядешь в него, чтобы я могла тебя довезти до машины.
– Идет.
Билли встал с кровати, и, сделав два не очень твердых шага, подошел к креслу.
“Вас шатает, сэр”, – теперь голос разговаривал тоном дворецкого.
“Цыц”, – ответил Билли. Голос затих.
Морган двумя руками взялся за рукоятки кресла, и качка поутихла. Он внутренне досчитал до десяти,
“Мог бы давно выучиться делать это по-немецки…”
“Цыц, я сказал!”
“Или по-гречески…”
и почувствовав, что стены окончательно перестали двигаться, а земля дрожать, повернулся к Энни и сказал:
– Ну что, пойдем домой?
Она посмотрела на него, и покачала головой.
– Даже падение с пятидесяти футов тебе мозгов не добавило, все так же бравируешь чуть что… Идем.
Они вышли из палаты, которая находилась в самом дальнем от лифта конце коридора. Их разделяло не менее ста футов, которые показались Моргану сущим пустяком. Он сделал первый, второй, третий, четвертый уверенные шаги. Пока все давалось очень даже легко. Особенно если не вертеть головой по сторонам. Это он обнаружил почти сразу, как вышел из палаты. Неосмотрительная идея осмотреться
“Отлично! Золотая медаль за каламбур!”
