Новые руны рассказывали историю, которую Аид не знал. Виктор не забыл о своём бывшем друге. Он мучился сомнениями, задавался вопросом, правильно ли поступил. Несколько раз он готов был освободить Аида, но страх последствий останавливал его.
— Он стареет, — сообщила зажигалка. — Бессмертие даётся ему тяжело. Он устал от ответственности.
Аид почувствовал странное чувство — что-то среднее между жалостью и благодарностью. Виктор пожертвовал не только их дружбой, но и собственным покоем ради защиты мультивселенной.
— Когда я выберусь отсюда, — создал он руну решимости, — первым делом я попрошу у него прощения.
— А он попросит прощения у тебя, — ответила зажигалка. — Вы оба страдали. Оба делали то, что считали правильным.
Их диалоги становились всё более сложными. Аид научился создавать составные руны — символы, которые выражали многослойные концепции. Зажигалка показывала ему тайны своей магии — как огонь может быть не только разрушительной силой, но и творческой энергией.
— Покажи мне, как ты видишь реальность, — попросил он однажды.
Ответом стала руна невероятной сложности. Через неё Аид увидел мультивселенную глазами духа огня — бесконечную сеть связей, где каждое действие влияло на всё остальное. Он увидел, как его прошлые разрушения оставили шрамы на ткани реальности, как эти шрамы до сих пор болели.
— Я могу это исправить? — спросил он.
— Возможно. Но не силой. Исцеление требует времени и терпения.
Аид создал руну понимания. Впервые он по-настоящему осознал масштаб своих преступлений — не в количестве жертв, а в ущербе, нанесённом самой структуре мультивселенной. И впервые понял, что искупление — это не разовый акт, а процесс длиною в жизнь.
— Ты поможешь мне? — спросил он.
Ответом стала руна, которая светилась теплее всех остальных. Символ союза и верности.
— Всегда, — сказала зажигалка. — Мы партнёры теперь. В заточении и в свободе.
***
Работа над порталом заняла недели. Это была самая сложная руна, которую Аид когда-либо пытался создать — не потому, что она была технически сложной, а потому, что требовала абсолютной честности намерений.
— Помни, — предупреждала зажигалка, — это не побег. Это исследование. Мы создаём окно, а не дверь.
Аид кивнул, смешивая свою кровь с крошечными частицами собственной сущности — техника, которой научила его зажигалка. Кровь сама по себе была лишь проводником. Истинной силой руны была готовность пожертвовать частью себя ради достижения цели.
— Я понимаю разницу, — сказал он, начиная чертить сложный символ. — Мы идём не для того, чтобы бежать, а для того, чтобы учиться.
Руна портала состояла из семи переплетающихся спиралей, каждая из которых представляла один из аспектов межпространственного путешествия. Зрение, слух, осязание, движение, время, связь и возвращение. Без последнего аспекта портал стал бы ловушкой — дорогой в один конец.
По мере того как Аид рисовал, он чувствовал, как энергия уходит из него. Не только физическая — эмоциональная и духовная. Создание портала требовало от него полной открытости, готовности доверить свою жизнь магии зажигалки.
— Почти готово, — прошептал он, заканчивая последнюю спираль.
Руна вспыхнула, и воздух в центре камеры начал искажаться. Но это было не агрессивное искажение его прошлых порталов, которые разрывали реальность. Это было мягкое изменение, словно реальность приоткрывала завесу, позволяя заглянуть в другой мир.
— Работает, — выдохнул Аид, глядя на мерцающее пятно в воздухе.
Через портал он видел... лес. Тихий, мирный лес с высокими деревьями и мягким светом, пробивающимся сквозь листву. Где-то вдалеке слышалось пение птиц и смех детей.
— Это безопасно? — спросил он у зажигалки.
Ответом стала руна подтверждения. Портал вёл в мирный мир, где не было войн или катастроф. Идеальное место для первого путешествия.
Аид глубоко вдохнул и шагнул в портал.
Ощущение было странным — он не перемещался физически, но его сознание покинуло зажигалку и материализовалось в лесу как призрачная проекция. Он мог видеть, слышать, даже чувствовать запахи, но не мог взаимодействовать с окружающим миром.
Лес был прекрасен. Деревья росли в идеальной гармонии, их корни переплетались под землёй, создавая единую сеть жизни. Цветы росли везде, где было достаточно света, а в тени процветали мхи и папоротники.
Аид двигался между деревьями, наслаждаясь ощущением простора после веков заточения. Он почти забыл, каково это — видеть горизонт, чувствовать ветер, слышать звуки живой природы.
Вскоре он вышел на поляну, где играли дети. Их было пятеро или шестеро, возрастом от пяти до десяти лет. Они строили что-то из веток и листьев — возможно, крепость или домик. Их смех звенел в воздухе, чистый и радостный.
Аид остановился на краю поляны, не желая нарушать их игру. Дети его не видели — он был для них невидим. Но он мог наблюдать за ними, и это наблюдение причиняло ему странную боль.
