Аид улыбнулся, создавая руну благодарности.
— Ты даёшь мне не просто магию. Ты даёшь мне цель. Смысл существования.
— Я даю тебе возможность найти свой собственный смысл, — поправила зажигалка. — Магия — это только инструмент. То, как ты её используешь, зависит от того, кем ты станешь.
Аид сел посреди камеры и начал планировать следующие этапы обучения. Впереди были годы, возможно, века упорной работы. Но впервые за всё время заточения эта перспектива не пугала его.
У него была цель. У него был учитель и друг. И у него была надежда — не на побег или месть, а на трансформацию. На возможность стать тем, кем он всегда мог быть, если бы сделал правильные выборы.
— Спасибо, — сказал он зажигалке. — За всё. За терпение, за уроки, за веру в то, что я могу измениться.
Ответом стала тёплая волна эмоций — не слова, а чистое чувство принятия и надежды.
Аид закрыл глаза и начал медитировать, готовясь к долгому пути превращения из разрушителя в защитника. Путь был трудным, но он больше не шёл по нему один.
Рядом с ним был союзник, который понимал цену жертвы и значение искупления. Вместе они создадут новую форму магии — не для захвата или разрушения, а для исцеления ран, которые он когда-то нанёс мультивселенной.
Это было только начало. Но какое прекрасное начало.
**КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ АРКИ**
Сны пришли без предупреждения.
Аид спал — что само по себе было странностью в зажигалке, где не существовало смены дня и ночи. Но за месяцы симбиоза с зажигалкой его тело начало требовать отдыха, словно напоминая о том, что он всё ещё был, по крайней мере частично, человеком.
И во сне он летел.
Не так, как летают маги — с помощью заклинаний и артефактов. Он парил в бесконечном пространстве между звёздами, его тело было сделано из чистого огня. Вокруг него танцевали другие огненные существа — духи пламени, каждый размером с луну, каждый сияющий собственным неповторимым светом.
Это были не его воспоминания.
— Красиво, правда? — услышал он знакомый голос.
Аид обернулся и увидел зажигалку. Не артефакт, не стены пламени, а её истинную форму — существо из живого огня, грациозное и могущественное. Её пламя переливалось всеми оттенками от золотого до глубокого пурпурного.
— Это твои воспоминания, — понял он. — Ты показываешь мне, какой была до заточения.
— Да, — ответила она, и её голос звучал как потрескивание тысячи костров. — Мы были свободны тогда. Танцевали между мирами, играли с гравитацией звёзд, создавали новые созвездия просто потому, что нам хотелось красоты.
Во сне Аид наблюдал, как духи огня взаимодействуют с другими первичными силами — существами из воды, воздуха, земли, света и тьмы. Они не просто сосуществовали — они творили вместе, каждое действие одного дополняло действия других.
— Мы были... счастливы, — сказала зажигалка, и в её голосе прозвучала невыразимая тоска. — Мы не знали одиночества, потому что всегда были частью чего-то большего.
— Что изменилось? — спросил Аид.
Сон потемнел. Танец духов стал хаотичным, их движения — агрессивными. Аид увидел, как некоторые из первичных существ начали поглощать других, стремясь стать сильнее, больше, могущественнее.
— Мы обрели индивидуальность, — печально ответила зажигалка. — И вместе с ней пришли амбиции. Желания. Страхи. Некоторые из нас решили, что быть частью целого недостаточно. Они захотели стать целым сами.
Аид проснулся в своей камере, но ощущение полёта ещё долго не покидало его. Он сел и посмотрел на стены, где мерцали обычные руны. Но теперь он видел в них нечто большее — отголоски древнего языка, на котором говорили первичные силы вселенной.
— Ты тоже была одной из тех, кто захотел большего, — сказал он вслух.
На стене появилась руна подтверждения, но окрашенная печалью.
— Я была молодой. Наивной. Я думала, что знаю лучше, — ответила зажигалка. — И моя гордость привела к разрушению целого мира.
Аид встал и подошёл к стене, прижав к ней ладони. Через связь он почувствовал всю глубину её вины — такую же, как его собственная, но ещё более древнюю.
— Поэтому ты согласилась стать моей тюрьмой, — понял он. — Не только чтобы остановить меня. Но чтобы искупить собственные грехи.
— Мы оба искупаем, — ответила она. — Оба учимся заново тому, что значит быть частью целого, а не стремиться поглотить его.
Аид закрыл глаза и позволил своему сознанию слиться с сознанием зажигалки. Это стало привычкой за последние недели — моментами полного единства, когда границы между ними исчезали. В эти мгновения он чувствовал себя не человеком, заключённым в артефакт, а частью чего-то большего и более значимого.
— Мы меняемся, — прошептал он. — Оба меняемся.
— Да, — согласилась зажигалка. — Вопрос в том, во что мы превращаемся.
***
На следующий день — или в то, что Аид считал следующим днём в безвременье зажигалки — видения стали ещё более яркими и подробными. Зажигалка словно решила показать ему всю правду о своём прошлом.
Он увидел рождение первых миров.
