Когда-то он тоже был ребёнком. Он тоже играл в лесах рядом с академией, строил крепости из палок, мечтал о великих приключениях. Когда это изменилось? В какой момент игра превратилась в жажду власти, а мечты о приключениях — в желание покорить мультивселенную?
Один из детей — девочка с рыжими волосами — вдруг остановилась и посмотрела в его сторону. На мгновение Аиду показалось, что она его видит. Но затем девочка повернулась обратно к игре, и он понял, что ошибся.
— Что ты делал в их возрасте? — услышал он голос зажигалки через связь.
— Играл, — ответил он мысленно. — Мечтал. Верил, что могу стать героем.
— А что изменилось?
Аид задумался, наблюдая за детьми. Что действительно изменилось? Когда он перестал играть и начал планировать? Когда перестал мечтать и начал захватывать?
— Я стал одиноким, — понял он внезапно. — В академии у меня были друзья, но я всегда чувствовал себя особенным, отличным от других. Это одиночество сделало меня восприимчивым к голосам из Пустоты.
Дети на поляне закончили строительство и теперь играли в прятки. Они смеялись, когда их находили, и не расстраивались, когда проигрывали. Для них игра была важнее победы.
— Я забыл, как играть, — прошептал Аид. — Всё стало серьёзным, важным, судьбоносным. Я забыл о радости.
Время, отведённое на путешествие, подходило к концу. Аид чувствовал, как связь с порталом ослабевает. Но перед возвращением он сделал что-то странное — помахал детям рукой, хотя знал, что они его не видят.
Может быть, они действительно не видели. А может быть, видели что-то ещё — потому что все пятеро одновременно повернулись в его сторону и помахали в ответ.
Последнее, что он услышал перед возвращением в зажигалку, был их смех.
***
Аид материализовался в камере с ощущением, словно вернулся домой после долгого путешествия. Что было странно, учитывая, что зажигалка была его тюрьмой. Но за месяцы обучения она стала чем-то большим — мастерской, школой, убежищем.
— Как ощущения? — спросила зажигалка через руны на стене.
— Невероятные, — ответил Аид, создавая собственную руну восторга. — Я почти забыл, каково это — видеть настоящий мир.
Он сел в центре камеры и закрыл глаза, осмысливая пережитое. Путешествие длилось всего несколько минут, но оставило глубокий след в его сознании. Он видел мир не глазами завоевателя или разрушителя, а глазами наблюдателя, ученика.
— Эти дети, — сказал он, — они играли с такой радостью. Без злобы, без жажды победить любой ценой. Они просто... жили.
— И это тебя удивляет?
Аид открыл глаза и посмотрел на руну, которая появилась на стене. Символ вопроса, но не насмешливого — понимающего.
— Да, — честно ответил он. — Удивляет. Я так долго был окружён конфликтами, борьбой, стремлением к власти, что забыл о существовании простого счастья.
— А теперь помнишь?
Аид создал руну утверждения, но она получилась неровной, неуверенной.
— Помню интеллектуально. Но не чувствую. Пока не чувствую.
— Это придёт с практикой.
На стенах начали появляться новые руны — планы будущих путешествий. Зажигалка показывала ему возможности: мирные миры, где он мог наблюдать за обычной жизнью; миры искусства и красоты, где он мог заново научиться видеть прекрасное; миры мудрости, где древние существа могли поделиться с ним знаниями.
— Но это только начало, — предупредила зажигалка. — Наблюдение — первый шаг. Затем придёт понимание. А после понимания...
— Действие, — закончил Аид. — Я знаю. Но какое действие? Что я смогу сделать, оставаясь заключённым в этой зажигалке?
Ответом стала самая сложная руна, которую он когда-либо видел. Она занимала всю стену и состояла из сотен переплетающихся символов. Аид потратил долгое время, изучая её, прежде чем понял смысл.
Защита. Исцеление. Связь. Руководство.
— Ты хочешь сказать, что я смогу помогать, даже находясь здесь?
— Руническая магия не ограничена расстоянием, — объяснила зажигалка. — Достаточно развитая руна может влиять на события в любом мире. Тонко, осторожно, не нарушая баланса.
Аид встал и подошёл к стене, внимательно изучая сложную руну. Постепенно он начал понимать её структуру. Это была не просто инструкция — это была карта возможностей.
— Я смогу создавать руны, которые будут защищать невинных, — понял он. — Лечить раненых. Направлять заблудших. И всё это, не покидая зажигалку.
— Да. Но только если твои намерения будут чистыми. И только после того, как ты научишься совершенной точности. Одна ошибка, одна примесь эгоизма или гордости — и руна может причинить вред вместо добра.
Аид кивнул, понимая ответственность. Это была не просто магия — это была сила, которая требовала абсолютной этической чистоты.
— Сколько времени это займёт? — спросил он.
— Столько, сколько нужно, — ответила зажигалка. — Возможно, десятилетия. Возможно, века. Время здесь не имеет значения.
— А что потом? Когда я освою эту магию?
Последняя руна была самой простой и самой значимой. Символ выбора.
— Потом ты сам решишь, что делать дальше. Остаться здесь и помогать издалека. Или выйти в мир и помогать непосредственно. Но это будет твой выбор, основанный на том, кем ты станешь к тому времени.
