– Но почему? – пробормотал Прокоп. – Что плохого-то?
– Святая простота… – покачал головой следователь. – Поймите, Прокопий Рудольфович, иностранные языки это не просто слова, которые надо запомнить. Это чуждый способ мышления, часто вредный и опасный. Человек, который говорит и особенно думает по-иностранному, начинает и чувствовать так же, на жизнь смотреть. Иностранное для него становится важнее родного. Можно не удержаться, настоящим врагом стать. Врагом, я скажу, стать просто. Например, как вы, оспорить официальную трактовку новостей. Потом… Почему, как вы думаете, разведчиков так долго готовят? Их учат не впускать в себя чуждое, не наше, и все равно потом по возвращению им требуется психологическая реабилитация.
– Я не думал, – поежился Прокоп. – Мне как-то в голову не приходило…
– Мало кому приходило, – сказал с горечью следователь. – Умники. Учеными себя называете, а самого простого понять не можете. Ладно!
Он вынул из кипы бумаг мятый лист, просмотрел сверху донизу.
– Заявлению гражданина Зайкина Эс Пэ я ходу давать не стану.
«Палыч! – догадался Прокоп. – Это Палыч на меня донес!»
– На первый раз давать не стану, – продолжил следователь. – Однако считайте это предупреждением, первым и последним. Свободны. Не забудьте зарегистрироваться. Вот ваш пропуск.
Он подвинул Прокопу осьмушку бумаги со смазанной лиловой печатью.
– Да, да, конечно, спасибо, – заговорил Прокоп, поднимаясь и все еще не веря, что недоразумение наконец разрешилось. – Я пойду, да?
– Идите, гражданин Иванов, идите, – разрешил следователь, не поднимая глаз.
Прокоп на деревянных ногах дошагал до двери, но не выдержал:
– Ладно, он на меня заявление написал, но почему денег за мороженое не взял?!
– Пункт двенадцать точка шестнадцать той же триста восемнадцатой статьи, – не поднимая глаз пояснил следователь. – Оказание платных услуг агенту иностранного государства. До двух лет с конфискацией. Гражданин Зайкин куда ученее вас, гражданин Иванов. Идите уже! Проходная налево по коридору.
Забежав домой и успокоив родителей, Прокоп отправился на работу. Там ничего не изменилось. Никто не кидал на него подозрительных взглядов, не шарахался и, наоборот, не похлопывал, ерничая и похахатывая, по плечу. Только сейчас накатило понимание, какой опасности он избежал. Постояв немного у стены и переждав, пока успокоится сердце, Прокоп добрался до родной лаборатории.
Здесь тоже все осталось как вчера. Стеллажи с приборами и инструментами, лабораторный стол с агрегатом, результатом Прокоповых трудов. Только лаборантки Верочки не было на рабочем месте.
Савелий Петрович сидел у себя, за стеклянной перегородкой. Завидев Прокопа, он встал, покачиваясь, добрел до стола с агрегатом и стек в кресло возле него. Глаза его беспорядочно перескакивали с предмета на предмет, нигде не задерживаясь. Савелий Петрович Шпагин был глубоко и искренне пьян.
– Приветствую, шеф! – поздоровался Прокоп. – Работает, а?
– Да, – вяло подтвердил Савелий Петрович. – Ты, Прокоп, молодец, да…
– А что, – рискнул поинтересоваться Прокоп, – будет нам за него премия?
– Премия?
Шеф собрал наконец глаза в кучу и воззрился на Прокопа. Икнул, закашлялся и рассыпался дробным пьяным смехом.
– Пре… мия… – выдавил он, содрогаясь всем телом и колотя себя ладонями по ляжкам. – Премию ему…
Переспрашивать Прокоп не рискнул.
– Все готово?
Павел смотрел не мигая, от его тяжелого взгляда Валентин поежился и быстро опустил глаза, искоса посматривая, как гость теребит пуговицу на рубашке. «Все же нервничает, – подумалось ему, – наверное, даже сильнее, чем я». Едва говорит, боится, как бы не сорвался от волнения голос.
– Да, я все проверил и перепроверил. Ручаюсь, что будет…
– Ты уже говорил… – оборвал его Павел. – Извини. Просто я места себе не нахожу.
– Надо думать, – произнес Валентин и махнул рукой в сторону кресла. – Может, присядешь?
– Присяду перед дорожкой. Давай еще раз пройдем по списку.
– Как скажешь.
– Сперва ты.
Валентин еще раз хотел произнести «как скажешь», но спохватился и кивнул. Затем достал генератор из-под стола и водрузил его на письменный стол. Тот скрипнул.
Генератор едва слышно загудел.
– Он работает?
– Автотестирование, – пояснил Валентин. – Это не займет много времени. Во время работы гул будет гораздо сильнее. По крайней мере до тех пор, пока не схлопнется поле.
– Начнем с него, – попросил Павел.
Валентин кивнул, достал из ящика стола папку.
– Я хочу оформить все это, – извиняющимся голосом произнес он. – Так сказать, закрепить достигнутое.
Павел ничего не ответил, у хозяина остался один способ разрядить неприятную ситуацию – начать говорить.
