Она не захотела сразу отдать сына в детский сад – когда еще выпадет возможность провести с ним целый месяц? Вот выйдет Андрюша на работу, найдет для нее там хоть временное занятие, станет ясно, какие обоих ждут ежедневные маршруты, тогда имеет смысл думать о садике.
– Ты не волнуйся, они себе занятие найдут, – сказала ей Маруся. – Мои играют на первом этаже. Там никто селиться не хочет, комнаты пустые, все открыто, они там бегают, по коридору на колесах катаются, в какие-то войнушки играют. Не бойся, никто твоего Егорку не обидит!
Соседка имела в виду, что Егорка в ребячьей компании окажется самым маленьким.
Это была Катина проблема: сын, меню для которого составлял опытный диетолог, все равно рос медленнее, чем хотелось бы. По ее мнению, виноват был муж, он из низкорослой семьи, в которой его метр семьдесят восемь – уже гигантизм.
Собираясь в Санкт-Петербург, она мечтала, как будет водить сына в музеи, как они вместе обойдут весь город, самые интересные места в наушниках для туристов, при каждом повороте и каждой остановке слушая всякие интересные для ребенка вещи: почему речку назвали Фонтанкой, кто такой барон Клодт, как устанавливали Александрийскую колонну. Но бродить под зонтом и в резиновых сапогах ей совершенно не хотелось.
Пока что Андрей почти каждый день ездил то в департамент, то в контору строительной компании, то на семинары профсоюзных работников, то по партийным делам, основательно готовясь к новой должности, а Катя хозяйничала, кулинарила, покупала в маркетах то, что могло бы пригодиться в новой квартире. И старалась еще заниматься с сыном, хотя бы вместе смотреть детские программы видеониши, те, что с интерактивом.
– А что, Катюш, нет ли у нас спагетти? – спросил однажды Андрей. – Помнишь, твоя мама делала спагетти с соусом?
– Соскучился?
– Представь себе!
– Завтра же сготовлю!
Ей нравилось баловать мужа вкуснятинками. Она с утра, взяв с собой Егорку, поспешила за спагетти и прочими необходимыми припасами. Сын не слишком хотел слоняться меж длинных полок, но когда Катя привела его в макаронную секцию, очень заинтересовался, стал расспрашивать, как все эти загогулинки, колечки, рожки и ракушки делаются. Катя безмолвно обозвала себя дурой. Она таких вещей, конечно, не знала, но могла заранее купить в Рунете образовательные игрушки для детей «Маленький повар», «Маленький доктор», «Маленький инженер», тем более что стоили они сущие гроши. Там наверняка нашлось бы что-то подходящее о пищевой промышленности.
Приведя сына домой, она сгрузила все покупки в большой встроенный холодильник и попыталась наладить видеосвязь с мамой – хотела узнать рецепт того домашнего соуса. Видеоряд то и дело отключался. Мать посмеялась и обещала авиапочтой выслать банку.
Банка пришла два дня спустя – большая, двухлитровая, потому что аппетит зятя теща знала не по рассказам. Катя приготовилась стряпать, но две пачки спагетти как сквозь землю провалились. Бежать за другими времени уже не было. Она связалась с мужем, тот нашел способ ее утешить – после реконструкции на Невском открылся знаменитый «Норд», первый вал гурманов уже схлынул, и если прямо сейчас заказать столик, то в девять вечера можно там поужинать, даже вместе с Егоркой.
Распогодилось. К «Норду» пошли через весь Невский пешком, застревая через каждые десять шагов. То на углу дарили детям и подросткам пестрые шарики, которые нужно было отпускать, загадав желание. То выставили на видное место музейную диковину – автомат, выдававший молочные коктейли. Девушка, стоящая рядом и раздающая жетоны, объясняла, что такие железные шкафы появились в Питере аж в начале шестидесятых, и коктейли были у гостей города самым популярным лакомством. Еще она обещала, что скоро вывезут на Невский еще одну диковину – старинный автомат для продажи газированной воды с сиропом.
– Как хорошо, – говорила Катя, запрокинув голову и глядя на облако разноцветных шаров. – Егор, а ты что загадал?
– Чтобы Шура завтра пришел.
Спрашивать, что за Шура, не стали – сперва дорогу загородила непонятно откуда выехавшая витрина уличных художников, потом оказалось, что вот он, «Норд», и вывеска, как делали в тридцатые годы, только большие буквы, без всяких голоэффектов.
Швейцар у входа проверил на своем коммуникаторе заказ, выдал буклетик. Метрдотель спросил, где гости хотят сесть – в кафе-кондитерской или в ресторане. Он так и говорил «уважаемые гости», и это было замечательно. Выбрали ресторан.
– Рекомендую салаты в тарталетках, – сказал официант, у которого на лацкане тоже был партийный значок. – Мы восстановили рецепты тысяча девятьсот тридцать шестого года. Если вы останетесь до десяти, будет концертная программа. И танцы.
Он указал на эстраду в глубине вытянутого зала. Столики стояла в ложах между колоннами, в середине был танцпол.
