– Уважение, подразумевает взаимное уважение. Когда тебе каждую секунду тычут, что ты все делаешь не так, очень трудно потерпеть, как ты выражаешься. Почему, в своем доме я должна терпеть постоянные упреки, поучения и унижение? Не так готовишь, не так гладишь. Не так ребенка одела. У меня самой – прическа не та. Выгляжу как провинциалка только, что явившаяся в Москву. А это платье не того фасона, а та кофта как на вешалке, а этот цвет – ужас! Как вообще можно было так одеться, можно подумать, я слепая! Туфли жуть, куда я смотрела, когда покупала, я что же вообще ничего не понимаю? И муж мой, бедный, несчастный, мало того, что некормленый, так еще и одет бог знает как, потому, что у меня ни вкуса, ни чувства стиля. Просто удивительно! И еда не та. И мебель не та и стоит неправильно. И цвет стен кошмарный. И как мы так живем? Ни в одном доме нет более ужасной обстановки, полное убожество! – Настя гневно сверкнула глазами. – Не нужно как лучше. Не нужно ради меня стараться. Можно просто попробовать не лезть. Не делать ничего. И все будет прекрасно!
– Ты просто действительно ее не любишь и придираешься, – устало сказал Гриша, потеряв надежду достучаться до жены, не желающей слушать и нормально что-либо воспринимать.
Настя в упор посмотрела на мужа.
– Да, не люблю. Ты прав. Не получается у меня ее любить. Никак! Но я просто высказываю свое мнение, а не придираюсь. Придираться – это ее прерогатива.
– Знаешь, что?
– Что?
– Ничего! Ты достала, со своими капризами и истериками!
Гриша вышел в коридор, и спустя минуту Настя услышала, как хлопнула входная дверь.
2006г. Москва
С утра Настя приехала на работу не выспавшаяся, хмурая. Мишка, заглянув в мастерскую, заметил, что она какая-то грустная, бледная, даже немного осунувшаяся.
– Что-то случилось? – встревоженно спросил он.
Настя улыбнулась.
– Нет. Все нормально. Так, ночью одолели неприятные воспоминания.
Он покачал головой. Уж кому-кому, а ему это состояние отлично знакомо.
– Я знаю лучшее в мире средство борьбы с неприятными воспоминаниями, – улыбнулся Михаил. – Пара порций мороженого и жизнь снова сразу кажется прекрасной. Тебе какого?
Она удивленно посмотрела на него и засмеялась.
– У тебя есть мороженое и даже разных сортов – на выбор?
– Нет. Но я за ним съезжу.
– Прямо сейчас?
– Конечно.
– У тебя работы нет?
Он пожал плечами.
– Полно. Но это неважно. Работа не волк, сама знаешь. В данный момент мороженое важнее. И намного приятнее, – засмеялся Мишка.
Она улыбнулась так, что у него перехватило дыхание. Он не то, что за мороженым, он куда-нибудь в Махачкалу и обратно готов отправиться, если нужно, лишь бы она больше не грустила и улыбалась так, как сейчас.
– Не нужно ни какого мороженого. Может, потом лучше съездим пообедать. Устроим маленький праздник живота. А сейчас и без мороженого можно обойтись.
Мишка пошел к выходу из студии. Уже почти дойдя до двери, он повернулся и, улыбаясь сказал:
– Обед – ты обещала!
Настя засмеялась.
Через двадцать минут Мишка принес мороженое.
– Боже! Ты все-таки съездил!
– Обед остается в силе, учти! – сказал он и пошел к себе, чувствуя, что сейчас взлетит. На душе было просто замечательно.
–
– Алло!
– Анастасия Владимировна?
– Да. Слушаю.
– Здравствуйте! Это Саша. Ну, Вы мне вчера денег дали, на такси. Помните?…
– Как не помнить. Здравствуй, Саша! Как голова? – спросила Настя, пребывая в крайнем удивлении. Она была абсолютно уверена, что вчерашний «раненый», спасенный ею от обморожения и отправленный домой на такси, никогда в жизни больше не объявится. Она бы даже и не обижалась на него за это. Она, честно говоря, вообще и думать про него забыла.
– Да, ничего. Нормально. Побаливает немного. Там где ударили. Но пройдет, ничего страшного.
– К врачу не ходил?
– Не, не пошел. Ерунда пройдет… Анастасия Владимировна, я деньги Вам вернуть хочу. Вы скажите, куда приехать. Я подъеду…
– Знаешь, честно говоря, я очень удивлена, что ты позвонил. Приятно удивлена, – улыбнулась она.
– Я же Вам обещал, что верну деньги, – как и она, удивленно ответил сверхпорядочный Саша. Как будто даже немного обиженный, тем, что его вообще могли заподозрить в том, что он не сдержит обещания.
– Я не хотела тебя обидеть, извини. Наоборот, порадовалась, что есть такие порядочные молодые люди. Записывай адрес.
–
– О, круто! А Вы художница? – с интересом вертя во все стороны белобрысой головой, спросил Саша.
– Нет, я занимаюсь реставрацией. Придаю старым вещам их прежний вид. Можно сказать, дарю им вторую молодость, почти как пластический хирург, – засмеялась Настя.
– Здорово!
– А ты чем занимаешься? Когда не ездишь в гости к незнакомым девушкам в сомнительные места, – улыбнулась она. Саша засмеялся. Ему очень нравилась симпатичная хозяйка мастерской и по совместительству его спасительница.
– Ну, я на автослесаря хочу выучиться. Сейчас вот документы подал. А так, пока, не знаю. Буду после Нового года работу искать. Нельзя же у матери на шее сидеть, правильно?
Настя улыбнулась. Парнишка ей тоже нравился. Хорошо, что она не дала ему примерзнуть к железной будке и не бросила вчера.
