– Вот она моя красавица! – вскрикнула Ангелина Станиславовна, бросаясь к внучке, с таким видом, как будто той угрожает страшная и непосредственная опасность. – Пойдем Варенька! Бабуля приехала и сейчас, наконец, тебя уложит, мое солнышко. А то ты устала, вон какая ты сонная, замученная, бледненькая. Дяди и тети шумят. Не дают Вареньке отдыхать. У мамы день рождения и на ребенка никто не обращает внимания. Все забыли про Вареньку!
Настя сердито посмотрела на сюсюкающую с ее дочерью свекровь. Услышав замечание, высказанное, как всегда во всеуслышание, гости, начали смущенно улыбаться, бросать виноватые взгляды, посматривать на часы. Разговоры как-то сразу затихли. Всем было неловко. Голоса сделались приглушенными, присутствующие если и решались, что-то сказать, то делали это чуть ли не шепотом. Ангелина Станиславовна торжествующим взглядом обвела комнату – стоило ей прийти и все сразу встало на свои места, воцарился покой и порядок. Взяв Варю за маленькую ладошку, она потянула ее за собой. Обернувшись к гостям, она крайне любезно сказала:
– Надеюсь, все будут разговаривать чуть-чуть потише. Это же совсем не сложно, правда? Варенька идет спать, и шум будет мешать бедной девочке, – она обвела присутствующих пристальным взглядом, как будто желая удостовериться, что всем понятен, смысл сказанного ею. Молодые люди смущенно опускали глаза, неловко переминались и выглядели виноватыми. Ангелина Станиславовна лучезарно улыбнулась. – Вы же взрослые люди. Я уверена, вы все понимаете, как важно маленькому ребенку соблюдать режим. Просто чуть-чуть потише, это же действительно совсем не сложно. Идем Варюша, дяди и тети больше не будут кричать и мешать тебе, мой ангелочек.
После краткой, но действенной, воспитательной беседы, «дяди» и «тети» потянулись к выходу. Пора. Чего ребенку-то мешать? Неудобно.
– Ангелина Станиславовна, я ее скоро сама уложу. Время только восемь часов. Она все равно не уснет сейчас. Просто шумно и народу много, может, она немножко и устала, но ничего страшного, у нас же не каждый день гости собираются, – решительно сказала Настя.
– Настя – ребенок находится в душной комнате. Среди людей распивающих спиртные напитки, громко разговаривающих. Играет музыка. С кухни тянет сигаретным дымом. Пока ты нагуляешься и навеселишься, ребенок совсем измучается. Она же не виновата, что маме хочется шумного веселья. И, потом, ты что, пойдешь укладывать девочку и дышать на нее перегаром?
– Перегаром?!
– Ну, ты же пила! Разве нет? – Ангелина Станиславовна посмотрела на невестку невинным взглядом и рассмеялась. – Ну, я не имела ввиду, что ты напилась в стельку, ты же понимаешь, о чем я?
– Конечно. Вы имели ввиду, что я выпила, ровно столько, что бы ребенок задохнулся от исходящих от меня винных паров.
Гости толклись в сторонке, посматривая на них, и Настя, не желая устраивать сцен при посторонних и раздувать скандал, отошла в сторону, пропуская Варю и свекровь. Она мрачно смотрела вслед любящей бабушке, уводящей спать свою маленькую внучку, только, что вырванную ею из настоящего вертепа, а заодно, спасенную от напившейся мамаши, отравляющей атмосферу вокруг себя алкогольными парами.
– Ты, чего такая кислая? – подходя к жене, спросил довольный, улыбающийся Гриша, куривший на кухне и пропустивший лекцию матери о правильном отношении и заботе о ребенке.
– Гриш, она приехала меня поздравить или испортить мне праздник?
– Насть, чего ты всегда начинаешь? Почему ты все время придираешься к моей матери? Чего бы она ни сделала, тебе всегда все не так! – Гриша сердито сверкнул глазами. – Она приехала, хотела приятное сделать. Привезла всего, вон сколько, старалась, сколько времени потратила, а ты опять недовольна…
Он махнул рукой и, не договорив, направился к столу. Налив водки он выпил и пошел к стоявшим в уголке мужчинам. К Насте подошла Вика. Обняв подругу, она понимающе улыбнулась.
– Свекровь – это не просто.
– Нет, не просто, это не про мою свекровь. Моя – сводит меня с ума. Каждый раз. У нее удивительная способность отравлять мне жизнь. Она профессионал в этом деле. Льет свой яд маленькими дозами неустанно, с удивительной целеустремленностью и упорством. Каждый раз мне хочется ее задушить, – сказала Настя, Вика рассмеялась. Им обеим было очевидно, что день рождения закончился.
1999г. Москва
– Вы с ума сошли?! – Ангелина Станиславовна высоко подняла тонкие искусно подведенные брови.
– В каком смысле, мам?
– Второй ребенок! О чем вы думаете?! Настя! Вы с одним-то ребенком справиться не можете! – Ангелина Станиславовна обвела возмущенным взглядом невестку и сына. – Варя растет заброшенной. Кто ей занимается? Никто. Девочка сама по себе, как маленькая беспризорница. У меня каждый раз сердце болит, как подумаю о ней. А вы еще одного завести собрались. Может, вы вообще десяток наплодить решили? Пусть растут, как сорная трава. Чего там?
– Мам, ну, что за ерунда? Ну, какая Варя заброшенная? О чем ты говоришь?
