Клейн несет мои туфли по дороге к гольф-кару. Он отвозит меня и мою бабушку обратно в ее дом. Она поднимается наверх в свою спальню, а мы с Клейном идем в свою.
Мы раздеваемся, и Клейн ждет меня, пока я распускаю волосы и умываю лицо в ванной.
— Сумасшедший день, — замечает он, когда мы забираемся под одеяло.
— Самый сумасшедший, — соглашаюсь я.
Мы вместе сливаемся без слов, каждый знает, чего хочет другой. Что нужно другому. Когда все заканчивается, мы лежим в постели с открытым окном и слушаем, как волны разбиваются о берег.
Клейн проводит кончиками пальцев по моей руке.
— Я буду скучать по этому звуку, — говорит он с тоской.
Я прижимаюсь спиной к его груди, вжимаясь в него еще глубже.
— Мы можем вернуться. Остров никуда не денется.
@kleinthewriter
Лучший торт, который я когда-либо ел, и, думаю, возможно, «Она влюблена в парня».
175 комментариев. 17к лайков. 72 репоста.
Пейсли
Еще не было такого, чтобы мой последний полный день на острове Болд-Хед не был бы одновременно и счастливым, и грустным. Это интересная двойственность — испытывать эти противоположные чувства одновременно.
Клейн просыпается раньше меня. Он приносит мне кофе. Я вытягиваюсь в постели, кофеин медленно возвращает меня к жизни, и вместе с Клейном я отправляюсь на прогулку по пляжу. Это была его идея, хотя я бы тоже предложила.
Над водой гогочут чайки, ныряя за своим завтраком. К веселью присоединяется скопа, которая заходит в воду ногами вперед и выныривает с извивающейся рыбой.
Клейн смотрит на неизменно сверкающую поверхность воды.
— Я всю жизнь прожил в пустыне, но, приехав сюда на этой неделе, я понял, что я…
— Испытываешь жажду? — спрашиваю я, не в силах удержаться от шутки.
Он смеется, делая паузу, чтобы поцеловать меня в губы.
— Сразу в нескольких смыслах.
— А теперь? — спрашиваю я, наклоняя лицо, требуя большего. — Утолил ли ты жажду?
— Вовсе нет, — он отвечает мне взаимностью, целуя меня снова и снова. Океан настигает нас на песке, прохладная вода обволакивает наши лодыжки. Мы отрываемся друг от друга, наблюдая, как вода отступает.
— Думаю, она хочет, чтобы ты вошел еще раз. Она зовет тебя.
— Ни за что.
Внезапно развернувшись, я начинаю бежать назад, подманивая его пальцем.
— Заходи, Клейн.
Он сгибает колени и пригибается, бросаясь на меня. Я успеваю лишь наполовину вскрикнуть, прежде чем оказываюсь в его объятиях, перекинутая через плечо.
Смеясь, я провожу ладонями по его спине. Он делает то же самое с моей задницей.
— Чем ты хочешь заняться сегодня? — спрашивает он, ставя меня обратно на землю.
— Ничего такого, что можно было бы найти в маршрутном листе.
— Согласен.
Мы воплощаем наше желание. Мы едем на велосипедах за мороженым, и я останавливаюсь в маленьком продуктовом магазинчике, чтобы купить куриные шейки. Клейн гримасничает, но я отказываюсь рассказывать ему о своих планах, прося довериться мне.
Я веду его к причалу на приморском соленом болоте, прихватив с собой две нитки прочной бечевки, которые нашла в сарае, когда убирала неисправный (к нашему счастью!) надувной матрас Клейна. Эта находка привела к тому, что я потратила огромное количество времени в Интернете, выясняя, может ли человек с аллергией на моллюсков заниматься ловлей крабов. Вывод был утвердительным.
— Ты не очень хорошо справляешься с тем, чтобы скрыть отвращение на лице, — говорю я, смеясь над его искаженными чертами.
— Может, это потому, что ты завязываешь узел на куриной шее?
— Сырой куриной шее, — уточняю я.
— Это уточнение не поможет твоему делу.
— Вот, — Я протягиваю ему веревку. — Опусти это в воду.
— Я собираюсь поймать водяного монстра?
— Да.
— Серьезно?
— Если ты считаешь краба водяным монстром, то да.
От волнения у него расширяются глаза.
— Я рыбачу на крабов?
Из меня вырывается смех.
— Ты
Он решительно кивает один раз.
— Значит, ловля крабов. Это не вызовет мою аллергию?
— Сегодня утром я потратила двадцать минут, читая о ней. Похоже, что все в порядке, но если ты беспокоишься, мы можем все отменить.
— Я хочу остаться. Я просто не буду к ним прикасаться.
— Хорошая идея. Они щипаются.
— Я… — его веревка дергается. — Рыба на крючке!
— Краб на крючке, — поправляю я, вскакивая на ноги, чтобы помочь ему. — Ты должен быть очень тихим, — я говорю это почти бесшумно. — Краб отступит, если услышит тебя.
Он умолкает. Его мышцы напряжены, когда он дюйм за дюймом вынимает веревку из воды. У меня сердце замирает от волнения, вызванного этим занятием.
Сначала из воды выныривает клешня, затем остальная часть тела.
— Это синий краб, — шепчу я. — Самка.
— Как ты это определила?
— Кончики ее клешней ярко-красные.
Его шея поворачивается, чтобы он мог рассмотреть.
— Почему она не отпускает наживку, если видит нас?
— Она смелая.
После очередного осмотра Клейн опускает ее в воду. Я опускаю свою веревку, и мы проводим следующий час за ловлей крабов.
— Кто научил тебя этому? — спрашивает он, когда мы едем обратно к бабушке.
— Мой папа, если ты можешь в это поверить.
