– Не отвлекайся, Пискунов! – сурово прикрикнула прокурорская, дама лет сорока, в синем мундире, видавшая виды и жесткая, как гранитная скала. – Осматривай! Опять что-то пропустишь, с вами, операми, глаз да глаз! Ни черта работать не хотите, вам бы только сиськи да жопы разглядывать, даже у трупов, черт подери! Ох, где же старые кадры?! Набрали каких-то молодых ссыкунов, им только бабы да водка нужны!
– Марь Петровн… ну ты уж лишнего! – трепыхнулся опер, укоризненно покачав головой. – Я, что ли, пропускал? Это к Семенову претензии, меня-то за что?!
– Да все вы одинаковы, черти! – хмыкнула женщина и покачала головой. – Документов нет. Унесли?
– Да… – неопределенно заметил эксперт, скосив глаза на прокурорскую. – Красивая была девка! И накануне имела секс. Много секса! Из нее прямо-таки льется! Вероятно, с этим молодым человеком. Кто он там по документам-то?
– Кто, кто… какая разница – кто! – нетерпеливо оборвала прокурорская. – Диктуй! Секс она имела, понимаешь ли… нет, политинформацию она имела, для того и трусы сняла и в постель с любовником легла! Ты мне чего банальщину эту несешь? Записали – и дальше! Вскрытие покажет, что и как! Труповозку вызвали?
– Вызвали… – откликнулся опер, с чувством досады и непонятного гнева наблюдающий, как эксперт уложил прямее почти напрочь отрезанную голову девушки. Зрелище было не из приятных, но он не отвел взгляда, в отличие от следовательши, которую едва не вырвало прямо на пол.
«Молодая еще, не обвыкла! – с некоторым самодовольством отметил опер. – Вот потаскала бы труп бомжа, полежавшего в теплотрассе, тогда бы узнала, что такое настоящий труп! А тут что – чистая девица, аккуратная, что твоя курочка! Чего уж такие страсти-то?»
Впрочем, Свистунов знал одного участкового, который проработал много лет, но каждый раз, как оказывался в морге, выходил оттуда шатаясь, ловя воздух широко открытым ртом. Потом сутки есть не мог. У каждого свои привычки, свои пристрастия. Вот он, Свистунов, терпеть не может жареное и вареное сало, а еще жареный и вареный лук. Попадется в рот такая гадость – может и выблевать! А трупы – это ничего, терпит! Просто не надо слишком глубоко вдыхать и думать о том, что у тебя в руках умершая плоть человека. Тащи себе и тащи – как манекен, к примеру. И все нормально!
Закончили через час, особо осматривать тут было нечего. Тем более что приехала труповозка. Обнаженные трупы погрузили в черные плотные мешки, стараясь, чтобы голова девушки не отвалилась насовсем, кто-то так ее рубанул-резанул, что голова держалась на лоскуте кожи, затянули замки-молнии, и два новоиспеченных покойника отправились в свой последний путь, в который не покупают билетов.
Свистунов проводил взглядом санитаров, больше похожих на алкашей-доходяг, и широким шагом пошел прочь из комнаты. Нужно сделать обход, опросить постояльцев – работы много, и никто ее себе не возьмет. А хотелось бы! Ненавистный поквартирный обход! Или, точнее, «пономерной» – ходишь, говоришь с этими долбоособями и получаешь в ответ агрессию, издевку, возмущение и неприязнь – это как минимум. А как максимум – нож в брюхо, как Васька Спиридонов.
Не любит народ полицию, ох, как не любит! И бояться перестал. Старики рассказывали, раньше, когда шел по улице милиционер, даже гопники материться переставали, жались к стеночке! А тут… того и гляди по башке сзади охобачат! Кирпичом! Народ злой, народ подлый – ничего романтичного, как он думал когда-то… давно… уже и забыл когда. Мечтал работать в розыске, а теперь… теперь бы лучше куда-то в ГАИ перевестись! И народ почище, и бабок больше. Опером особо много не срубишь, да и прижали крепко. Впрочем, говорят, что гаишников тоже прижали, сплошные «негласки» – пасут, как колхозник гусей! Шаг влево, шаг вправо – башку прочь!
Нет, там тоже несладко. А где сладко? Где нужно работать, чтобы суметь снять такой вот номер и чтобы рядом с тобой лежала стройная сисястая красотка? Уж точно не в ментуре, тут таких бабок не заработаешь!
Раздосадованный, распаленный упадническими мыслями, Свистунов постучал в первую дверь справа от номера и с отвращением вперился взглядом в небритую кавказскую физиономию, появившуюся в дверном проеме.
– Лейтенант полиции Свистунов, уголовный розыск! Мне нужно с вами поговорить.
Он шагнул за порог, оттесняя плечом волосатого, как орангутанг, и такого же кривоногого низкорослого кавказца, и, не слушая его причитания и возмущенные выкрики, уселся за стол в гостиной.
Хреново этот день начался, и по закону подлости должен закончиться еще хуже. Проверено, ошибок нет. Перед глазами снова мелькнуло обнаженное тело девушки, и Свистунов вдруг подумал о том, что тот, кто уничтожил такую красоту, должен умереть. Это неправильно, когда красотки умирают, а вот такие волосатые обезьяны живут и тискают шлюх потными лапами! Это неправильно, это не по делу! Убийцу обязательно нужно найти! Или убийц…
