– А ты не помнишь? – В голове будто что-то щелкнуло, и стало ясно, что нужно сделать. – Совсем ничего?
– Не-а… сидел, читал газету, и вдруг – бах! Очнулся, а тут ты, Георгич! Это что, ты меня приложил, что ли?!
– Ты что, дурак?! – не выдержал, сорвался. – С какого… я тебя мог приложить по башке?! Ты что, с похмелья не соображаешь?!
– Э-э… честно сказать – ни хрена не соображаю, хотя и не пил! Ничего не пойму!
– Рассказываю, я собирался заняться вскрытием, когда в зал ворвались трое или четверо парней в масках. Меня вырубили, видишь, морда битая? Видишь, говорю?! Мне еще хуже тебя досталось! Так вот – я очнулся так же, как и ты, только меня никто не будил. Как ты-то пропустил этих отморозков? Дверь почему не запер?
– Это… так я запирал! – пролепетал охранник, ровесник Семена Георгиевича, до седых волос доживший «Петей». – Как я мог не запереть? Запер, да!
– Так иди и посмотри, как ты запер! – Патологоанатом саркастически усмехнулся, чтобы тут же скривиться от боли: нос болел так, что было ясно – без вправления не обойтись. Похоже, что сломал, тварина!
Охранник подошел к двери, за которой темнела ночная тьма – вход и правда был не заперт. Петя недоверчиво помотал головой, потом вздохнул и пошел к своему посту. Сел, положив руки на колени, и глухо спросил:
– Что украли? Ведь за чем-то они приходили?
– Труп. Исчез труп! – коротко пояснил эксперт, и охранник негромко охнул, привстав с места:
– Труп?! Как труп?! Зачем труп?! Ох, ты ж… ну твою мать! И что делать будем?
– Что-что… звонить будем. Сейчас позвоню в УВД, пусть едут, осматривают, решают вопрос. Будем отписываться. Да не переживай – мы-то при чем?! Пусть ищут супостатов, развели, понимаешь, преступность! Шагнуть некуда – одни хачики, одни бандиты! И плитку еще эту Собянин кладет, задолбал своей плиткой! И парковаться негде – совсем обнаглели! Везде платных стоянок наставили! А тут уже трупы крадут!
Охранник еще кивал, а Семен Георгиевич уже тихо шагал по направлению к своему кабинету, бормоча под нос все, что приходило в голову. В больную голову, трещавшую, как грецкий орех в руке силача. Надоело все! Правда, уволиться, что ли?
Как и следовало ожидать, кабинет его подвергся ограблению. Впрочем, как ни странно, бумажник остался на месте, в столе, пропала лишь одежда – не новый костюм-двойка, рубаха, старый плащ, висевший Бог знает сколько лет в глубине шкафа. Выкинуть его рука не поднималась, опять же – зачем выкидывать добротную вещь, даже если она постарела и выцвела? Можно в нем машину ремонтировать! Или мусор выносить! Рачительный хозяин не разбрасывается хорошими вещами!
Справедливости ради надо сказать, что машину Семен Георгиевич в последний раз ремонтировал лично лет двадцать назад. Что он мог отремонтировать в своем «Соренто» – вопрос открытый. Если только номера прикрутить? Это тебе не «Жигули»-шестерка! Тут знания инженера нужны! Да и мусор на работе давно уже не выносил – на что тогда уборщики? Они за это деньги получают, на минуточку!
Почему он придумал историю с нападением бандитов? А что оставалось делать? Попробуй-ка, расскажи историю о том, как живой труп, которому воткнул в живот скальпель, сел и врезал эксперту в морду! Зомби! То, что труп был трупом, когда его привезли, Семен Георгиевич был уверен на сто процентов. Тело холодное, пульс не прощупывается, что еще-то надо? Осмотреть как следует, когда принимал? Ну, если всех покойников осматривать, когда их привозят – когда жить?! Да и мысли были не тем заняты… день рождения ведь на носу! Санитары смотрели. Все равно вскрывать – тогда и осмотреть, как обычно.
Нет уж, бросить тень на свою репутацию профессионала, и это после стольких лет работы патологоанатомом? Не смог определить, что перед ним живой человек? Стать посмешищем для всего врачебного сообщества? Да ну его на хрен, этот труп! Украли, и все тут! Трое похитителей, все в камуфляже и в масках, попробуй узнать! И вырубили. И труп пропал. Камер видеонаблюдения нет – давно говорил руководству, что надо поставить – так кто виноват? Вот и дождались проблем! А про костюм знать незачем – кому он нужен, этот старый костюм?! А вот труп нужен, да. И потому – пора звонить. В УВД звонить – пусть подергаются!
Семен Георгиевич пододвинул к себе служебный телефон, сделанный еще во времена благословенного Советского Союза, и медленно набрал номер, кривясь от боли в разбитом лице. Лицо уже начало опухать, и Семен Георгиевич с тоской подумал о том, что для юбилея такая физиономия точно не годится. И ведь угораздило, черт подери! На последнем дежурстве! Или крайнем? Так любят говорить летчики, парашютисты и пижоны, которые хотят примазаться к сонму крутых профессионалов. Да какая разница – крайний или бескрайний, результат-то один! Тьфу! Вот же денек, а?!
– Слушаю, дежурный капитан Самсонов!
– Слушай, Самсонов… – Семен Георгиевич запнулся и помолчал секунды две, продолжил уже бодрее: – Это эксперт, Семен Георгиевич. Пришли-ка ко мне группу. На нас совершено нападение, труп пропал. И давай побыстрее. И «Скорую» пришли – мне башку разбили…
