Потом перестала мечтать. Зачем мечтать о несбыточном? А вот сейчас все в голове у нее всколыхнулось – это шанс! Сколько там может быть бабла? Миллионы? Жалко, что нет автоматов с баксами, тогда совсем было бы здорово!
– Ломай! Давай! – Анька затеребила рукав «фашистской» формы Охотника, будто собиралась оторвать. – Ну, давай! Жги его, или как ты там делаешь!
Охотник вгляделся в аппарат, на котором чернели строчки письмен, которых он не понимал (хотя некоторые и казались ему знакомыми), потом присел на корточки, схватившись за голову руками, и замер неподвижно, будто горюя над чем-то, что дороже ему всего на свете. По крайней мере, так это выглядело со стороны.
Анька очень удивилась, хотела потеребить его за плечо, но передумала – не дай бог шибанет! Вон у него ручища-то какая! Ладонь – что твоя лопата! Прихлопнет вгорячах, а потом горевать будет. Само собой – горевать! Не чужие же!
Почему прихлопнет? А вдруг у него в голове что-то сдвинулось? Анька где-то видела или слышала – те, что из горячих точек, с войны, у них в голове иногда что-то щелкает, и они давай все подряд крушить! Сосед попался – соседа прибьет! Соседи кончились – давай случайных прохожих глушить! И все потому, что ему видится – это враги крадутся, хотят с тылу зайти! А разве можно с тылу подпускать? Если ты только не в постели, конечно. Тут уже – с тылу самое то! Как возьмет за бедра этими вот лапищами, как засадит, аж до самого горла… о-о… поскорее бы засадил! Юра, любимый!
Но пока лучше отойти на пару шагов – на всякий пожарный случай, ага! Целее будешь…
Минуты три Охотник сидел неподвижно, Анька его не трогала, хотя и нетерпеливо кусала губы, оглядываясь по сторонам. Ночь на исходе – ко€ротки летние ночи, не дай боже кто-то увидит, как они банкомат вскрывают, проблем не оберешься! Вызовут ментов – опять придется по говнищам хлюпать, дышать грязным воздухом, слушать крысиный писк и чесаться от пота, стекающего по животу. Нет уж, под землю больше ни ногой! Пусть дерьмо там шастает, ему там и место, а люди должны жить наверху, в светлых красивых домах с бассейнами, оранжереями и… и… пожрать еще чего-нибудь повкуснее, ага!
И тут Анька просто остолбенела. Банкомат вдруг заработал, захрустел, как перед выдачей денег, загудел и начал выплевывать из своего окошка пачки пятитысячных купюр – одну за другой, одну за другой! Пачки втыкались друг в друга, выталкивая «коллег», банкомат будто рвало деньгами. Они сыпались, сыпались и сыпались на асфальт, как куча розовых осенних листьев.
К чести Аньки – в ступоре она находилась всего секунд пять. Ее рефлексы, рефлексы существа, привыкшего выживать в каменных джунглях, бросили к этой самой куче «листьев», и Анька начала набивать карманы, пихая в них комья купюр, затаив дыхание, будто для того, чтобы не спугнуть обезумевший аппарат. Впрочем, его хватило всего на полминуты, через тридцать секунд «рвота» прекратилась, и на экране загорелась надпись: «Банкомат временно не обслуживает».
Наступила тишина. Анька все пихала и пихала деньги в карманы, потом начала запихивать за пазуху, рубашка спереди раздулась, разошлась, и купюры вывалились на тротуар драгоценным дождем. Анька едва не заплакала:
– Юр, ну чего ты сидишь?! Юр, собирай! У тебя карманов побольше, чем у меня! О боже ж мой! О боже! Спасибо, Господи! Нет, я точно поставлю свечку! Сто свечек! Тыщу! Да Юра же! Собирай!
Охотник медленно поднялся, осмотрелся по сторонам, будто не понимая, где находится, потом наклонился и начал сгребать подгоняемые ночным ветерком купюры в одну кучу. Не сразу, но ему удалось переправить их по карманам, и скоро они с Анькой быстрым шагом, почти бегом, удалялись от ограбленного банкомата.
Анька, захлебываясь от счастья, говорила о том, как ненавидит банки, от которых все зло в этом мире, а Охотник просто наслаждался ощущением удачной охоты. Он не знал, как сумел заставить банкомат выдать ему все свои деньги и почему вообще решил влезть в систему этого механизма. Просто у него вдруг возникло ощущение того, что банкомат, подмигивающий своим светящимся окошком, в какой-то степени тоже жив, не так жив, как люди или звери, но… жив. А раз он жив, значит, можно воздействовать на его сознание, на его память – так, как, к примеру, на память и сознание той же Аньки, заставив ее навсегда изменить свое отношение к алкоголю, вызвав в ее мозгу стойкое к нему отвращение.
Так и тут – понадобилось всего лишь проникнуть в «мозг» банкомата, внедрить в него «желание» сейчас, сию минуту выдать все деньги, что хранятся в его бронированном животе. Это проще, чем разрушать банкомат заклинанием ветхости, тем более что оно частенько срабатывает совершенно не избирательно – как в случае с сейфом, например.
Кроме того, чтобы разрушить укрепленный сталью банкомат, заклинание должно быть напитано большим количеством магической энергии, иначе оно не пробьет броню аппарата. Но в этом случае радиус действия заклинания увеличится до такой степени, что от банкомата останется одна труха. А какой смысл тогда этот самый банкомат разрушать? Деньги-то все равно не получишь!
