– Если бы ты познакомился с этой женщиной, ты бы понял, что праздничное настроение – не ее формат, – говорю я, поправляя несколько афиш, пока мы болтаем. – Ее представление о безбашенном веселье предполагает включение центрального отопления. Я вернусь в Нью-Йорк задолго до того, как Санта откроет все вентиляционные отверстия.
– Так ты зайдешь к нам? Шерил было бы приятно.
– Я скажу Санте, чтобы он отправил мои подарки на Верхнюю Западную.
Я провожу день, разбираясь с предысторией Норы, и вскоре я бегу к автобусу, который мчит меня по Первой авеню, а затем на запад по Четырнадцатой. Через поцарапанные окна я вижу город, окутанный серой дымкой, сквозь которую не проникают рождественские огни. Небо, здания и тротуар – все сливается в один и тот же вялый оттенок, который подчеркивают только слишком яркие баннеры, рекламирующие магазины
К тому времени, как я добираюсь до склада, уже совсем темно. Когда Чарли открывает дверь, я обнаруживаю, что внутри светло и душно. Он улыбается мне, и я отражаю улыбку, поднимая бутылку шираз, которую купила по дороге.
– Подумала, тебе пойдет этот цвет, – говорю я.
– Привет! Спасибо. – Он подходит, чтобы поцеловать меня в щеку, бутылка неловко застревает между нами, словно неодобряющий компаньон. – Заходи и рассказывай, что тебе нужно.
Чарли усаживает меня за один из рабочих столов и открывает свой ноутбук, я рассказываю историю, которую приготовила.
– Я пишу статью о жизни работающего актера. Партисипативная журналистика. План состоит в том, чтобы вооружиться фальшивым именем, фальшивыми документами, фальшивым резюме и посмотреть, смогу ли я найти работу. Затем я напишу о своем опыте, о том, насколько индустрия бесчеловечна, удобна ли постель, через которую получают роли и тому подобное. – Я жду его ответной улыбки. Без результата. Я продолжаю. – Мне нужно создать базовое присутствие в Интернете. Просто на случай, если какой-нибудь продюсер или режиссер решит разыскать меня в Сети.
– И тебя не волнует, что кто-то, кто знает тебя как критика, может узнать тебя?
– Не думаю. Я провожу ночи по другую сторону баррикад. Кроме того, удивительно, что может сделать небольшая смена костюма. Об этом говорят все комедии Шекспира. – Я достаю из сумки парик и машу им Чарли. – Познакомься с Норой Л. Дузе. Мое альтер эго, инженю. Напялю парик и сделаю портретный снимок, который ты загрузишь для фото профиля. А потом, может быть, еще несколько.
– Звучит интересно, – говорит он. – У тебя есть адрес ее электронной почты? Биография?
– Да,
– Справлюсь, – говорит Чарли.
Пока он склоняется над экраном, я направляюсь в ванную легкой походкой Норы, которую я нарабатываю. Там я поправляю парик, распушая пряди, и наношу блеск до тех пор, пока мои губы не выглядят так, будто с них содрали кожу. Я с трудом узнаю себя в зеркале, что, конечно, и является моей целью, но зеркало, свет и лицо, смотрящее на меня в ответ, кажутся мне все более далекими. Я хватаюсь за края раковины так, что костяшки пальцев белеют. Это твои пальцы, говорю я себе. Твоя рука, твоя ладонь. И в какой-то степени это работает. Но когда я выхожу обратно за дверь, пальцы на ощупь так же похожи на пальцы Норы, как и мои собственные.
Когда я возвращаюсь, Чарли отрывает взгляд от своего компьютера.
– Вау, ты выглядишь…
– Моложе? Тупее? Может даже веселее?
– Ты выглядишь великолепно.
Держа телефон так далеко, как только может дотянуться правая рука, я прислоняюсь к шлакоблочной стене и кривляюсь в череде ухмылок, надутых губ и прочего, глядя вверх сквозь ресницы. Сменив рубашку и собрав парик в пучок на макушке, я повторяю упражнение. Я отправляю фотографии по электронной почте Чарли, и он загружает их, его пальцы порхают по клавиатуре. Хореография в миниатюре.
– Итак, вот базовый шаблон. – Он поворачивает ноутбук ко мне и показывает страницу в
