Выпивка, обычно начинающаяся в ресторане, шалмане, а то и прямо в редакции, нередко перетекает к кому-то на квартиру – зачастую к самому Юрочке, и продолжается до утра. Со спорами о политике и русской истории, обсуждением работы и начальства, декламацией стихов, своих и чужих. Иногда в подобном угаре случаются греховные связи. Советское общество в своём последнем изводе моральными принципами не отличается, журналистское сообщество – тем более, и довольно часто Юра, порой с удивлением, утром застает себя в постели с коллегой женского пола – нередко чьей-то чужой женой, к тому же сильно старше себя.
Однако у каждого журналиста даже в те глухие времена есть своя заветная тема. Кто-то втайне, для себя, пишет исторический роман, кто-то – хронику собственной семьи на фоне культа личности. Иной изучает жизнь и судьбу друзей и знакомцев Пушкина, третий или пятый переводит лирику Битлов или «Пинк Флойд». Многие охотно, во всех компаниях и ресторанах (Дом журналиста в ту пору закрыт на ремонт, но действует несколько других творческих домов), треплются о своих заветных работах, читают вслух то, что никогда и нигде (разве что за кордоном) не может быть напечатано. Иное дело Юра. Иноземцев-младший о своей заветной теме молчит, как зарезанный – ни словечка никому, всуе или по пьянке. Эта тема – только его. Он собирает материал и пишет подлинную историю советской космонавтики. То, что исподволь узнает от матери, отца, бабушки, дяди Радия. Иногда он присутствует на застольях, куда приходят другие их закрытые, совсекретные друзья. Подлинная история советского космоса – она, понимает Юра, не менее, а может, и более величественна, нежели летопись официальная, вся переполненная звоном, литаврами гремящих побед и победными рапортами: «Все системы корабля работают отлично! Самочувствие космонавтов отличное!» В ней, в этой истинной эпопее (Иноземцев даже название для неё придумывает абсолютно непроходимое, как и сами заметки: «Тёмная сторона советской силы»), есть главы, о которых в Советском Союзе не знает никто: как едва не уморили в тридцать восьмом в колымских лагерях главного конструктора Королёва; как взорвалась на Байконуре и погубила почти сто человек (в том числе родного дедушку Юры – Юрия Флоринского) ракета Р-16; как сгорел в сурдокамере космонавт из первого отряда Паша Бондаренко; как тренировались и готовились к первому полёту девушки (включая его собственную мать), которые так ни разу потом и не полетели…
Конечно, Юра отчетливо понимал, что публиковать его записки нельзя не только по той причине, что тема, как говорили тогда, непроходимая (вроде культа личности, самоуправства милиции или творчества Гумилёва). Она была ещё вдобавок совершенно секретная, и гриф «СС – ОВ»[4] лежал на всех рассказах, которые он, когда под хорошее настроение, а когда под коньячок, выуживал у своих родных и близких. И если можно было представить (в отдалённом и прекрасном будущем), что вдруг кто-то когда-то разрешит в открытую обсуждать Сталина или нехватку мясных продуктов, то вообразить, что всемогущая партия, армия и спецслужбы рассекретят свои самые жгучие тайны, было решительно невозможно. Поэтому истории у Юрочки хоть и копились, записывались стенографическими каракулями и прятались, надежды на их публикацию не было никакой. А рассказы получались знатные, любой непредвзятый издатель локти бы искусал.
Например, о том, как чуть ли не насмерть боролись будущие космонавты за счастье полететь в теснейшей кабине корабля «Восход-один». Или о том, как четырежды за одни сутки чуть не погиб экипаж «Восхода-два».
Но пока о публикации даже близко речи нет. А журналистская подёнщина (при том, что Юрочка считается молодой звездой и для него широко распахнуты двери всех тогдашних изданий) постепенно начинает надоедать, как горькая редька. И всё чаще он ищет утешение в бутылке. Происходит это исподволь: вот просыпается он один в своей съёмной квартире в Свиблове. Вроде бы надо поехать оформить командировку да собираться на Вологодчину, писать о самодеятельной детской киностудии. Да неохота, лень, скучно. Он хватается – нет хлеба, кофе, сигарет. Выходит в магазин. По пути решает заглянуть в пивной зал. Там встречает друзей – интеллигентных молодых аутсайдеров, которые коротают время за скверным пивом. Решают добавить – водка пока мало того что продаётся свободно, новый генеральный секретарь Андропов ещё и цену на неё на шестьдесят копеек снижает, за что бодрящий напиток получает наименование «андроповка». Потом догуливают в квартире у Юры, вызванивают каких-то жутких соседских баб. Ночью, случается,
