В Клэпхэме есть несколько заметных районов: Клэпхэмская деревня, сплошь коммерческие участки и все жилье в радиусе трех километров от развязки: Клэпхэмские высоты, наверху, там живут мама и Эллиот; Клэпхэмская долина, там живет она, у подножия холма: наконец, Клэпхэмская дорога, ведет из долины к городам, что ближе к югу. Джереми жил на полпути между домом Портер и ее фермой, и, хотя мимо его дома она ездила не раз и иногда получала приглашения на большие вечеринки, парковаться перед его домом ей не случалось.
Она в положении. Он женат. Это не свидание. Джереми завел машину в гараж и закрыл за ними двери.
– Где твои? – спросила Портер.
Она не двинулась с места.
– Никого нет, – сказал Джереми. – Идем в дом. – Он подождал, пока она выйдет, потом обошел машину и по-дружески подтолкнул ее к двери, что вела в дом.
Портер видела его дом изнутри тысячу раз, на снимках в Фейсбуке и Инстаграме, на видео, когда дети начали ходить или что-то смешное выделывала кошка. Она знала, как выглядит кухонный островок, в какой цвет выкрашена гостиная, какая мебель стоит перед домом. Войти в этот дом – все равно, что войти в любимую детскую книжку и вздрогнуть, потому что все предметы вдруг стали трехмерными.
Небольшой дом был заполнен вещами: корзина около двери завалена бутсами и шлепками, на крючках в беспорядке висят куртки. В гостиной – ряды книжных полок, два потрепанных дивана, на одном спит собака, на другом спит кошка, обе свернулись калачиком и походят на пончики. Еще не войдя из гостиной в кухню, Портер уже знала, что она там обнаружит: заполненные доверху кастрюли с закусками и фруктами, на стене – ростомер с отметками, сделанными маркером. Не дом, а кольцо с бриллиантами.
– И где семейство? – Портер уселась на табурет у стойки.
Джереми пожал плечами.
– Наверное, сидят в ресторане при гостинице средней руки с дюжиной других пахучих детишек. Турнир по футболу, игра на выезде.
– Ага, – понимающе произнесла Портер. – А тебе на работе быть не надо?
– Я решил, что ради этого от работы можно отвлечься. – Джереми открыл холодильник, одной рукой вытащил бутылку белого вина, а другой – зельцерскую воду. – Пить хочешь?
– Ты что, в десять утра? – удивилась Портер. – Ладно еще минералка, но вино? А если потом оперировать чью-нибудь кошечку?
Джереми снова пожал плечами и поставил перед Портер бутылку с водой.
– Надо же расслабиться, – сказал он. – Шучу.
Попадаешь в чужой дом, будто получаешь открытый доступ в чью-то личную жизнь. Не просто к вещам или предметам, но и к тому, что они готовят, что делают своими руками – напитать собственные тела.
За все время их знакомства Портер никогда ничего Джереми не готовила – просто не появлялось такой возможности. И понятия не имела, умеет он готовить или нет – как можно не знать этого о человеке, с которым у тебя столько раз был секс? Портер забросила в рот фисташку, потом зачерпнула горсть из стоявшей перед ней миски. Куда ни глянь – горки еды, чистый рай. Интересно, на каких простынях Джереми спит, есть ли под потолком вентилятор, стоит ли на заднем дворике кресло, думает ли он о ней, когда мастурбирует, не смотрит ли на него жена, как иногда смотрела в гостиничных номерах Портер. На книжной полке Портер увидела свадебную фотографию и быстро отвела глаза. Трудно не думать о его другой жизни, сидя у него дома, в окружении доказательств этой самой жизни, однако отклоняться от выбранного курса она не станет.
– Сэндвич с яйцом? – Джереми распахнул тяжелую дверь холодильника из нержавейки.
Холодильник достался ему с домом? С виду новый. Покупать домашнюю утварь им вместе не доводилось.
– Давай. – Портер кивнула. – Я тебе помогу.
Внезапно в памяти ярко вспыхнули их подростковые годы. У родителей Джереми весь дом был устлан коврами – кухня, лестница, даже потолок в подвальной комнате отдыха. В доме пахло, как на псарне, да это, по сути, и была псарня, там всегда прихрамывало какое-то травмированное животное. Портер оглядела хаотичную кухню Джереми. Интересно, на что жалуется его жена? Портер не могла ничего придумать – разве что его секс на стороне. Но и эта проблема улетучилась, дождевое облако уплыло по небу в другую сторону.
Оставив дверцу холодильника открытой, Джереми прошел через кухню к сетчатой двери, приоткрыл ее, и Портер увидела задний дворик: домик для игр, шашлычница из нержавейки, столик со скамьями. На ближайшем дереве – скворечник. Хоть лопайся от злости.
– Неплохо, – одобрила она, заглядывая через дверь, будто не видела на тысяче фоток, как он с детьми резвится на выстриженном газоне.
Джереми вернулся к холодильнику и начал выкладывать продукты на рабочий стол – буханка хлеба, два яйца, ломоть, как поняла Портер, ее собственного сыра. Он думал о ней прежде, чем она появилась перед его клиникой! Интересно, а снилось ли ему, что рядом с ним спит она, а проснется – он в объятьях женушки? Джереми склонился к Портер – достать сковородку, потом поставил ее на печку. Она стояла рядом, их тела почти соприкасались боками, и смотрела, как готовятся яйца.
– Ну, Портер, – произнес Джереми. – С чем пожаловала?
