– У вас болит что-то? У меня таблетки есть обезболивающие.
– Хорошо как, я ведь на вокзале купить не успела. Меня Ольгой Станиславовной зовут, а дочку Катя, – улыбнулась женщина, и мне пришлось лезть за цитрамоном.
Разговорились, ехали они до Оренбурга, то есть почти сутки нам вместе сидеть. Я рассказал, что еду в комсомольскую школу в Красноярск. Тут сверху свесилась голова Полины, а затем и ее красивые ноги. Легко спрыгнув, она сказала:
– Толя, я тебя вчера не поблагодарила.
И поцеловала меня в щеку, вызвав едва слышное фырканье королевы сверху, понявшей, что не она тут самый главный цветок, есть розочки интереснее.
Полина ехала со мной почти до конца. Ачинск – пункт ее назначения, знакомый мне только по аббревиатуре КАТЭК. Ехали эти сутки без происшествий. Дожрали мою курицу и картошку, дамы и сами угощали меня, не сказать, что деликатесами, но все было вкусно, тем более я в Саратове и Сенной докупил у бабушек на перроне разную снедь. Бабушек таких пока еще не гоняли. Мы играли в карты, в основном втроем, и чаще всего оставалась в дурочках Катюша, что ее злило. Полина в нашем вагоне пользовалась вниманием мужчин, все больше взрослых мужиков, конечно. Девушку активно зазывали в ресторан, стоило лишь той выйти из купе.
– Надоели, смотрят на меня как на доступную дурочку, – в сердцах сказала она.
– Меня тоже такое бесит, – вставила вдруг Катя, наверное, чтобы я не забывал, что она тоже жутко красивая и популярная.
Мы с Полей, не сговариваясь, улыбнулись такому детскому поступку.
– Предлагаю свою компанию для посещения вагона-ресторана, – сказал я Полине и добавил еще один аргумент: – Никогда там не был.
– Там дорого может быть. Денег не жалко? – иронично посмотрела на меня приглашенная.
– Деньги есть, один идти не хочу, – честно говорю я.
– Да что там в вагоне-ресторане вам, молодежи, делать? – всплеснула руками Ольга Станиславовна. – Я понимаю, взрослый, командированный там посидит, выпьет немного.
Собственно, после этой фразы судьба похода в ресторан была решена. Полину обидела информация о том, что она недостаточно взрослая, оказывается, по мнению спутницы.
Пробираемся по вагонам в ресторан. Вещи оставлены под надежным присмотром соседей, те явно не станут по сумкам лазить и воровать.
На входе табличка: «Вагон-ресторан. Время работы с 9:00 до 23:00».
Свободные места в ресторане, против моего ожидания, имелись. Был даже выбор, и мы сели в самом конце вагона за двухместный столик, подальше от стойки буфета. Эх, давненько я в советском вагон-ресторане не ездил. На столике – искусственный букетик цветов, салфеточница, никелированный кронштейн с солонкой и перечницей, и… сюрприз – пепельница. Курить тут можно. Ясно, что меню нам ждать долго придется. Официантка изображает из себя деловую и страшно занятую особу, чиркая что-то в блокноте и щелкая костяшками счетов. Какая прелесть! Меня даже ностальгия пробила.
– Девушка, я могу меню посмотреть? – нагло льщу матроне лет тридцати пяти.
На меня подняли благосклонный взор из-под густо накрашенных ресниц. Брови у «девушки» тоже никогда не слышали о выщипывании.
– Спрашивай, мальчик, – благосклонно кивнула царица. – Не все есть. Солянку рекомендую.
Блин, да кто бы сомневался – поезд читинский и едет назад. Как я узнал, что читинский? По рыбным блюдам из северных сортов рыб. Солянку брать не буду, колбаска туда может пойти специфическая, из нарезок недоеденных.
Делаю официантке заказ:
– Компот из сухофруктов, по два сыра «советских», два бутерброда с копченой колбасой, ассорти мясное, две котлеты по-иркутски, на гарнир гречка, пять хлеба.
Сам считаю: бутерброд по двадцать четыре копейки, сыр пятьдесят граммов по восемнадцать копеек, котлетки дорогие – семьдесят одна копейка, ассорти – аж пятьдесят шесть копеек. Итого вышло на три рубля с копейками. С двадцатью шестью.
– Принесу, – кивает благосклонно официантка.
Почему такой странный выбор? А у меня с собой заветная фляжка! Будет чем компот разбавить.
Приносят заказанные компот, бутерброды и сыр, нарезку и хлеб. Котлеты будут через полчаса. И я показываю фокус – отпиваю половину своего компота, достаю фляжку и доливаю в стакан.
– Это водка? – спросила меня Полина голосом пятилетки, увидевшей змею, вроде и страшно, а вроде и восторг в голосе.
– Нет, не водка, – успокаиваю ее я. – Коньяк. Хороший коньяк.
– И как это понимать, – откинувшись на спинку стула, повернула голову ко мне девушка. – Споить меня решил?
– Да что тут пить! – голосом дружелюбного кавказца из фильма «Кавказская пленница» деланно возмущаюсь я.
– Ох, Толя, рано тебе. Да я вижу, ты упертый, пей, раз так решил.
Наливаю себе и пытаюсь спрятать фляжку в карман шорт, но слышу:
– Куда? Мне тоже наливай. Ты думаешь, я тебе позволю одному все выпить, ты же умрешь, – отпив из стакана две трети компота, говорит спутница.
Нормальную она отмазку придумала. Не чокаясь, чтобы не привлекать внимание, выпили, закусили тем, что было уже на столе.
– Вот что за люди, соседи наши. Беспардонные, я даже не видела таких никогда, – начала разговор Полина.
