Будит меня стук в дверь. Открываю глаза, соседа нет. Нехотя встаю. Открываю дверь, как был в трусах — семейниках — ношу только их, чтобы не повредить будущему потомству перегревом, и плевать на моду и как я выгляжу. Семейники — это удобно. И дешево. Дверь открываю настежь — передо мной стоит девица с таким брезгливым и одновременно барственным выражением лица, что невольно хочется поклониться в пояс.
— Штыба Анатолий, — официально начала она видимо заранее заготовленную речь, но увидев меня в одних труселях, взвизгнула. — Ой. Ты голый! Немедленно оденься! Кто разрешал?
— Я у себя дома, и да, я Штыба. А вам бы, девушка, не мешало тоже представиться, и изложить суть вашего дела ко мне, желательно письменно, в трех экземплярах, чтобы не травмировать психику себе созерцанием моего бренного тела, — бурчу я, надевая джинсы и футболку.
— Ну, ты хам! — оскорбила незнакомка, и злорадно попыталась запугать. — Ничего! Мы из тебя всю дурь выбьем и сделаем человеком.
Мне наезд не понравился, и я хмуро уточнил хорошо поставленным сержантским голосом:
— Вы бы представились для начала, мадам! Имя, фамилия, отчество! Звание, в какой части служите? Где находятся ракетные установки?
— Сдурел? Какое звание? Ирина Моклик я, — заканчивай дурить и слушай, — недовольно фыркнула она.
— А по отчеству вас как? Простите, — не собирался выпускать переговоры из рук опытный в конфликтах я.
— Это не важно, можно без отчества, — отмахнулась она, но была тут же перебита мной:
— Всё-таки хочу обращаться к вам по имени-отчеству! Как ваше отчество?
— Не важно!
— И всё-таки? Ирина…
— Франтишковна! — разозлилась она, наконец.
О как! А дама у нас полька, по папе уж точно.
— Так вот! Ирина… Ирина Моклик. Для чего я вам понадобился неодетым? — решаю «проигнорить» сложное польское отчество, и называю мадам по имени и фамилии.
— Франтишковна! Ирина Франтишковна для тебя всегда, — заорала в голос возмущённая игнорированием отчества визитерша.
— Ира, что за крики! — раздался приятный мужской баритон в коридоре.
— Он меня по отчеству не хочет называть и голый! — истерично, но уже вполголоса, невнятно, выразила свои претензии девушка.
Молодой парень, чуть может постарше меня и повыше, одет в рубашку со значком ВЛКСМ, смотрит на меня одетого из коридора и не понимает суть претензий.
— Ира! Что за барственность? С чего ему называть тебя по отчеству? Ты начальница ему? Или ты бабуля преклонных лет?
— Прикольных, — поправил я парня, сдерживая смех.
— Или ты бабуля прикольных лет? И где он голый? — купился на мою поправку парень. — Тьфу. Чего ты тут путаешь меня? Устроили балаган! Крик на весь коридор.
— Слышь! Ты ещё раз около нашей двери плюнешь, будешь своей рубашкой полы тут мыть! Понял?
А вот и Бейбут подоспел, с булочками в руках, и ему явно не понравился ни ор на меня, ни плевок на пол от комсомольца, а тот реально плюнул.
— Ты ещё кто? — удивился комсомолец.
— Я спросил, понял ты или нет, а кто я, сейчас поясню, — Бейбут оттолкнув бедром полячку, зашёл в комнату и освободил руки от покупок.
А злой Бейбут и свободные руки это что? Правильно, извилины у него работают только в одном направлении, и это направление — физическое насилие. Поэтому я соседа тормознул и сказал.
— Предлагаю начать заново! Все набрали воздух в лёгкие, и, выдыхая, скажем Оммммм. — Это дыхательная гимнастика из йоги такая, — пояснил я.
— Омммм, — послушно выдохнул Бейбут, а гости просто молчали.
— Я Штыба Анатолий, а это Бейбут Казах, мой сосед по комнате. Девушку я знаю — Ирина Франкинштейновна, а вы товарищ кто?
— Франтишковна! — тихонько поправила меня Ира.
— Я Павел Иванов, можно без отчества и фамилии, комсорг нашей школы. И на будущее, неприлично называть человека по национальности. У нас интернациональная страна и подчёркивать кто он…, — спокойно и зло выговаривал парень.
— Казах — это моя фамилия! — мрачно сказал мой сосед, продолжая разминку запястий. — Ну и национальность тоже, но я её не стыжусь, погоняло «Казах», меня устраивает.
— Да? А я подумал… Впрочем, мы хотим пригласить тебя, Анатолий, на комсомольское собрание школы, оно после обеда будет в Ленинской комнате, — наконец прояснил цель визита Павел.
— Не пойду один! Только с Казахом! Она сказала — меня будут бить, и делать из меня человека как-то, — тыкаю пальцем в Иру.
— Когда это, — возмутилась Ира, но вспомнив свои слова утухла. — Я образно сказала!
— Дословно! «Выбьем дурь, и сделаем человеком!» А сейчас я кто? — продолжаю развлекаться я.
— Можно с охраной, раз боишься, — попытался поиздеваться Паша.
— Слышь. Павлик. Я что? Должен выслушивать оскорбления и угрозы? Развели тут дедовщину, одна орёт, чтобы её по имени-отчеству называли, второй оскорбляет, — холодно говорю я, смотря на Пашку папиным взглядом.
Проняло. Обоих гостей.
— Всё! Прощу прощения! Мы уходим, и ждем вас после обеда на собрании, — быстро ориентируется парень и уходит, захватив с собой Ирину, которая в очередной раз залипла, глядя на голого парня. Бейбут решил футболку снять, а парень он тоже мускулистый. Девочка, она, что ли до сих пор?
