Откуда знаю про олимпиаду? А Оля, спортсменка из поезда, там участвовала в начале этого года. Призов не взяла, но я запомнил, что в Красноярском крае в этом году была двадцать пятая юбилейная олимпиада школьников! Значит, зимой после нового года, будет двадцать шестая. Почему не победитель? И та же Оля рассказывала, какие крутые у них ребята в «сорок пятке» (тоже «почтовый ящик» — Красноярск-45). Некий Абанов Александр был членом сборной СССР по физике среди школьников и учился в МФТИ, а его младший брат будет мне конкурентом по физике и математике. В общем, я решил на победу не претендовать, даже со своими взрослыми мозгами, натруженными умственной работой инженера. На олимпиаду надо ещё попасть же, не знаю как, или городская будет или муниципальная. Школьный тур точно будет, видел в графике на стенде.
Бейбут собирается на тренировку, и тащит меня с собой. Я в целом лучше бы повалялся, но бонусы за соревнования неплохи, можно год, по крайней мере, подраться за юношей.
Облом меня поджидал ещё в раздевалке.
— Ну что, Толя, пляши! — обратился ко мне наш тренер. — Я договорился выставить тебя на краевое первенство по боксу. — Вы же в деревне были и не знаете, как наша сборная по боксу выступила в Гаване на играх «Дружба — 84».
— И как? — якобы заинтересовался я, на самом деле знающий эту печальную историю.
— Ноль золота! Восемь медалей всего. Куба завоевала одиннадцать золотых наград и ГДР одно золото взяла! — начал рассказ тренер.
Сочувственно киваю башкой и выслушиваю, всё, что, по мнению Игоря Леонидовича, обязано предпринять наше спортивное руководство для исправления ситуации.
На тренировке мы хорошо выложились, и ужина нам не хватило. Полезли инспектировать холодильник, ничего нет, кроме сала и сырого мяса. Хлеба тоже нет, но есть булочки, которые утром где-то раздобыл Бейбут. И булочки не магазинного вида! Кто-то их испёк специально для Бейбута? Да ладно!
— Ты где булочки взял? — спросил я, приканчивая свою половину их запаса.
— В столовой землячка работает, угостила, — сознался снабженец.
— О как! Уже развели здесь свою казахскую мафию? — развеселился я. — И что ты ей теперь должен за это?
— Она сказала — от души, наверное, ничего, — предположил по-прежнему голодный сосед. — Кстати, она ещё может быть в столовой, может, я схожу к ней?
— Иди, конечно, на вот пару рублей возьми, — соглашаюсь я и спрашиваю. — Молодая она?
— Нет, старая! Лет под тридцать уже, ну или чуть меньше, — ответил сосед и убежал за едой.
Нифига он не разбирается в женской молодости! Да хрен с ним, но в магазин, наверное, уже поздно идти, почти девять вечера. Бейбут не обманул и принёс яичницу из десятка яиц, и хлеб.
— Она рубль взяла, сказала — утром купит яйца, и никто не заметит их пропажу, — пояснил обладатель нужных связей, кушая яичницу с салом.
— Ты её как-нибудь поощри, я не знаю. Значок свой подари, или к нам в гости зови. Такие люди нам нужны! — учу я малолетнего соседа.
Утром мы опять на тренировку, они вообще у нас сейчас будут по пять штук в неделю. А после обеда собрался к Зиночке. Надо же позвонить своим, похвастать деньгами и вымученными унтами. Иду к Зине сразу после утренней тренировки, не заходя в общагу. Наученный прошлым разом захватил и паспорт, и комсомольский билет, и пропуск в общагу. Поэтому особых проблем с проходом в общагу не было, наоборот, дежурная на вахте, мосластая девушка весьма изнуренного вида сказала:
— Она одна осталась, девчонки её соседки на картошку поехали, а Зина только на выходные уедет.
Зина жила в двухместке, однако, как водится на первом курсе, жили там втроём. Стучусь в дверь, жалея, что не собрал цветов по дороге.
Дверь тут же открывается и в коридор спиной вываливается моя рыжуля. Хотя не моя — она смеётся в разговоре с каким-то парнем в комнате! Делаю шаг назад, чтобы не столкнуться, и тут Зина разворачивается, видит меня, меняется в лице, ойкает, прижимает руку к расстегнутому халатику, открывающему часть её полушарий.
— Ой, Толя! А ты откуда? Ты же в колхозе? — затараторила она, пытаясь прикрыть дверь, но поздно.
Дверь со стороны комнаты открывает полуголый детина, с волосатой грудью, лет двадцати пяти. Кроме шорт на нем ничего нет, и кровать расправлена, я вижу. Я всё понимаю, но мне реально нужна Зинина помощь.
— Зин, привет! Да приехал раньше! Слушай, если я сгоняю на переговорный и закажу разговор с твоими родаками, ты как? Хочу с бабулей поговорить, а то переживает, наверное.
— Это, Толя, с моего поселка мальчик, на два года младше, учится тут в комсомольской школе. Он через моих родителей связывается со своими, — объясняет Зина волосатику ситуацию.
Тот кривится, но не выступает, не хочет ссориться с Зиной, скорее всего. Меня тоже коробит слово «мальчик» но и я молчу.
— Ну, я не знаю! Хотели же сегодня из постели не вылазить, — протянул голосом он. — А сам он может без тебя твоим родителям позвонить? Они его знают?
