Её звали Джина. Потом он её рассмотрел - она оказалась ирландских кровей, менеджер среднего звена. Светло-рыжая и кудрявая, с серо-зелёными глазами и ямочками на щеках.
Он ошибся: пакет контрактов в её компании он выторговал, а Джину - нет. Она была доброжелательна, охотно встречалась с ним на Stephen Avenue, пила горячий шоколад, платила за себя, спрашивала о прошлой "советской" жизни, просила называть ей по-русски предметы. И ей показалось очень смешным, будто нарочно придуманным, слово "карандаш".
Но не желала никакого сближения.
- Не тратьте время попусту, Мистер-Большое-Сердце.
Поживём-увидим. Он перевёл ей с русского присказку про бабушку, которая надвое гадала: то ли помрёт, то ли жива будет. Джина поняла и насмешливо предложила ему новое прозвище - Мистер-Пятьдесят-На-Пятьдесят.
Четыре недели прошли бесплодно. Уютно и причудливо светили рождественские огни, а небеса не хотели дарить ему эту женщину. А кто виноват, что они с Алей разминулись? Пора подводить итог. Пан или пропал - всё, что вы скажете, может быть использовано против вас:
- Меня не устраивает просто проводить время. Я хочу к тебе прикоснуться. Решай. Завтра встречаемся в последний раз...
Назавтра в ней чувствовались напряжённость и смятение. Он мягко сказал:
- Знаешь, мне нравятся твои задорные веснушки. Можно мне тебя за них поцеловать?
Губы её оказались нетерпеливыми. Под одеждой Джина носила крестик. Пасьянс сошёлся.
"Чарли Григорьевич, возможно, мне надо будет отлучаться. Давай-ка откроем тебе кошачий клуб с отелем. А главным там будешь ты. Захочешь, ночуешь в отеле. Хочешь - у нас. Лады?"
"М-мяу!"
Он настолько увяз в погоне за своей ускользающей брюнеткой, что эта, возникшая будто ниоткуда, белокожая женщина с розовыми сосками и золотистым пушком лобка ударила в глаза контрастирующей вспышкой. Он взялся осваивать новую территорию истово, со всем тщанием - внутренне, возможно, готовясь к другой, неизвестной, ещё неоткрытой.
Джина звонила сама - когда? И он, за несколько миль от неё, говорил - когда хочешь. К себе не приглашал, там он с былым наедине. Но приходить нравилось и нравилось.
Узнавать её, смотреть, как хозяйничает, слушать лёгкую болтовню, сценки в лицах - про коллегу, которая пьёт кофе из чашки с фото мужа, а закончив, многократно чмокает портрет, делая губы уточкой. О широкой души завсектором, который встречается одновременно с несколькими девушками, путается в них, и отчаянно выкручивается по телефону. Как коллега с мурлыканием ест оладьи с кленовым сиропом; про клиентов, которые сами не знают, чего хотят...
Её лицедейство заражало. В ней явно пропадала комическая актриса. Он пошучивал:
- Ты понимаешь, что разбалтываешь полуслужебную информацию?
- Хочу тебя развлечь. Не подумай плохого - я горжусь своей компанией. А начальник умнейший человек.
Играя изогнутой бровью, прямая и лёгкая, Джина отстучала перед ним ирландский степ. Он мог бы ответить только неуместной, памятной по Дворцу пионеров, пляской вприсядку. Отец в отличие от него танцевал вальс и фокстрот. Мне неловко, что я не умею танцевать, а просто топчусь, но я обещаю себе... Скольким вещам ему предстоит ещё научиться.
Она догадалась:
- Давай запишемся на курс танго.
- Давай.
Джина потащила его на скоростном трамвае в зоопарк - фотографироваться и посмотреть новорождённых коал.
Она сходила с ним на мюзикл "Rock of Ages" - перенасыщенный, ностальгирующий и пародийный. Понравилась лёгкая, ни к чему не обязывающая, атмосфера. Сам он предпочитал слушать Лару Фабиан.
Джина свела его с двумя очень важными для него людьми. Они ему поверили, намечалось сотрудничество в совместном бизнесе. Ещё неделю назад он не мог себе такое представить. Она привлекает удачу. Золотая рыбка.
Утром он щёткой для волос расчесал её своевольные кудри и погладил по щеке.
- У меня такое впечатление, что я тебя использую...
- Нет, - заявила она, бросаясь ему на шею. - Это я тебя использую, причём на всю катушку. И каждую ночь.
Это было не совсем так. Он боялся привыкнуть и старался большей частью ночевать дома. О бывшем муже Джина говорить отказалась - прошлого не существует. Как-то он её спросил, куда она направлялась в тот день, когда они впервые встретились.
- В туалет.
Ему казалось забавным, что с этой сидящей у него на коленях женщиной он познакомился по туалетным делам. Ноги у неё всегда тёплые. А если бы не она?..
Бог спас.
VII. Герой прощается и прощает себя
Дома ночевалось неспокойно. В ожидании сна он просмотрел пару-другую последних фото из Токио. Алиса снималась на фоне пагоды в осеннем японском саду. Улыбалась, но показалось, что глаза грустны. Он увеличил снимок и заглянул ей в глаза. Нет, они определённо были нерадостными. Проделал то же самое с ранними снимками - глаза были большие и грустные.
Против обычного не умиротворяли картины деда. Наоборот, глядя на них хотелось выть, как собака на луну.
Он плохо спал, снилось опоздание в колледж, он не знал, в какой аудитории экзамен, а спросить было некого...
Он пошёл к врачу за таблетками для сна, тот перенаправил его к психологу.
