Она стала чуть ли не платиновой стереотипной блондинкой, одела школьную форму, еще мамину, бабушка нашла, с белыми манжетами, воротничком и белым фартуком. Волосы собрала в хвостики. А поскольку на улице похолодало – кожаное приталеное пальто со стоячим воротником одела поверх, на ноги натянула гетры. Нужно было как-то соответствовать Дашке, становиться антиподом, что ли. Как черное и белое, как тьма и свет. Не так запущено, конечно, не так масштабно. Словом, поддержать Дашку, чтобы она не чувствовала себя одним воином в поле. Бабушка с удовольствием провожала внучку в школу. Наконец-то девочка прозрела и красиво оделась, а главное, правильно, как настоящая школьница. Все бы последовали примеру Танечки, глядишь, и производство труда увеличилось бы. Больше дисциплины стало бы. Зачем отменили школьную форму, распоясались от вседозволенности? Сталина на них нет! Когда уже президент возьмется за правильное образование детей и их внешний вид?… Одно безобразие, как посмотришь на некоторых, даже смотреть срамно. А Танечка молодец, умница-внучка…
Она нагнала Дашу на перекрестке, когда та собиралась переходить дорогу.
– Привет! – улыбнулась, подходя.
– Тань?! – удивилась Даша. – Ты, что ли?…
– Да я, – продолжала улыбаться Павловская, довольная произведенным эффектом.
– Ты чё, в первый класс собралась? – не нашла ничего пооригинальнее сказать Даша.
– А я твой прототип, – выпалила Павловская.
– Прото… чё? – не поняла Даша. – Сама-то поняла, чё сказала?
– Короче, твоя светлая половина, – выкрутилась Павловская.
– А темная тогда где? – засмеялась вдруг Даша.
– Не тупи, Белая, темная ты! – объяснила Таня. – Ты же у нас эмо. А я антиэмо. Поняла?
– Антиэмо прям! – продолжала смеяться Даша.
Подошел Коля Пиноккио. Поздоровался вежливо. Девочки поинтересовались, как его рана? Не беспокоит? Коля промолчал или сделал вид, что не услышал, оценил наряд и новые цвет волос и прическу Павловской.
В классе на всех троих тут же обрушилась атака Хвалея и Костальцева.
– Прикинь, – громко обратился Хвалей к Костальцеву, как только Коля Пиноккио, Даша и Павловская вошли в класс, – Пиноккио с охраной пришел. Сколько платишь? – навис над Колей, садившемся за свою парту. – Или они натурой берут?
– Отвянь от него, дебил! – посоветовала Даша Хвалею.
– О, секьюрити замычало, – прокомментировал Костальцев Дашину фразу.
– А чё, у него языка нет? – отозвался Хвалей. – Слышь, Пиноккио, языком работать устал за вчера? Колись, какие они на вкус? Как с двумя-то справился?…
Коля Пиноккио дрожал мелкой дрожью, сдерживая ярость, но боясь ударить и получить сдачи, а ох как хотелось вмазать Хвалею между глаз. В руках он вертел шариковую ручку, которую, знал по фильмам, можно использовать, как оружие. Откуда взялись смелость и решительность? Одной рукой, резко, Коля схватил Хвалея за шею и пригнул к парте, во второй сжимая ручку. Ручку приставил к горлу.
– Завалю, нахер! – прохрипел.
Оцепенение охватило класс. Некоторые рты раскрыли от изумления. Хвалей не на шутку испугался, пытался вырваться, но Коля Пиноккио крепко держал его.
– Отпусти, дурак! – процедил Хвалей.
– Пиноккио – Рэмбо, бля, – констатировал Костальцев, подбираясь к Коле с тыла.
– Отвали, Костальцев, – опередила его Даша.
Желание вонзить ручку в горло противника овладевало Колей Пиноккио со страшной силой. И сам он был страшен в тот момент, будто дьявол вселился. Уже и кровь засочилась из поцарапанной кожи на шее Хвалея.
– Пиноккио, успокойся! – говорил Костальцев. – Мы пошутили.
– Шутки у вас дебильные, – заявила Даша, – и сами вы дебилы. Отпусти его, Коля, – повернулась к Пиноккио. – Не стоит он того.
– Не могу, – выдохнул Коля. – Не получается.
Павловская села за парту рядом с Колей Пиноккио, зашептала, гладя его по плечу:
– Отпусти, Коля, пожалуйста. Все будет хорошо. Ты же хороший, добрый, милый, ты не такой, как они. Ты лучше. Ты сможешь. Отпусти, пожалуйста…
Она опустила вторую руку на руку, сжимавшую шею Хвалея, погладила ее, по одному пальцу разжимала захват.
С шумным выдохом вырвался Хвалей на свободу, жадно глотая воздух, держась руками за горло.
– Молодец, Коля! – продолжала гладить Павловская Пиноккио. – Молодец! Успокойся, а я с тобой посижу. Ничего страшного. Все хорошо.
– На большой перемене, – прохрипел Хвалей, обращаясь к Коле Пиноккио и к Костальцеву, – собираем сходняк. Будем решать по правилам. Я не урод и гасить исподтишка не буду. Как решит сходняк, так и будет.
– Ты чё несешь, Хвалей! – возмутилась Даша. – Какой сходняк? Благородный ты наш! Нашел, кого на сходняк выносить!..
– Завали рот, сука! – прохрипел Хвалей. – А то передумаю!
– Да, Белая, лучше заткнись, – подмигнул Даше Костальцев, – хуже будет.
Возразить Даша не успела. Вошла Мария Петровна. Прозвенел звонок.
