Катя с Игорем просидели на лавочке до самых петухов, болтая и целуясь, целуясь и болтая. Время от времени Игорь ходил посмотреть, как там пленники, и возвращался со словами:
– Лежат, голубки, чуть вякать начинают, Михай им под бока тычет.
– Бьет, что ли? - ужасалась Катя, - Они же лежачие, их бить нельзя.
– Ну не то, чтобы бьет, - пожимал плечами Игорь, - ну считай, что просит замолчать, чтобы не будить остальных студентов.
– А, что бандиты говорят? - не унималась Катя.
– Что всех нас посадят, - делал страшные глаза Игорь и привлекал её к себе, - Зачем они тебе? - прижимался он мягкими губами к её оголенной шее, отчего по всему телу шел озноб ещё неосознанного желания.
В другое время активистка Катя, наверняка, сама бы пошла разобраться, что там происходит, но сейчас не было сил оторваться от этой скамейки, от поцелуев и Игоря. Ей совсем не хотелось погружаться в те неприятные проблемы, которые были скрыты сейчас от неё за деревянной школьной дверью с остатками краски на подгнивших досках. Утром, когда первый петух подал голос, к школе подъехала милицейская машина, из которой выскочили четверо милиционеров.
– Где здесь драка? - спросил старший из них с капитанскими погонами и, не дослушав сбивчивые объяснения Игоря и Кати, тоном, не терпящим возражений, приказал:
– Вы, молодой человек, покажите в какой комнате лежат пленники, и вы, девушка, останьтесь, свидетелем будете.
Слово «свидетель» звучало страшно, но Катя осталась, полагая, что сейчас всех бандитов арестуют, а студентов поблагодарят за помощь в их поимке. Однако всё развивалось совсем по другому сценарию. Войдя в комнату, старший приказал немедленно развязать пленников. Они, уже протрезвевшие к утру, но заметно помятые ночью, стали хором кричать, обвиняя студентов в нападении и избиении. Остановив поток оправданий селян, капитан приказал тому, кто заявлял себя милиционером:
– Старшина Панасюк, доложите обстановку.
Со слов Панасюка, под глазом у которого налилась лиловая гуля кровоподтека, получалось, что два мирных селянина гуляли по родному селу, а на них напали из-за кустов наглые студенты и стали требовать горилки.
– А де воны они еи визьмут в ночи, в нас же никто не гоне? - вытаращив праведные глаза, вещал Панасюк. - Так ти кляты студэнты давай их быты. Пришлы хлопции до мене уси в крови, я з нимы сюды, так воны и мэне схопылы, избылы, та повязалы и всю ночь знущалысь. Дывиться, вот каку гулю мени ца падлюка зробыла, - показал он на стоящего у стены Михая. - Вин тут самый главный атаман. Бильш усих знущався з нас…
– Ну то, что у вас тут никто не гонит, ты мне не гони, - прервал показания старшины милицейский начальник, - а вот то, что напали на человека при исполнении - это преступление, - и, не слушая зашумевших студентов, спросил у пленников:
– Покажите, кто вас бил.
– Цей, цей, цей, - показывал грязный палец старшины на студентов, а потом, ещё раз оглядев стоящих в коридоре ребят, направил указующий перст на Барина:
– Цей теж заходыв и мене ткнул пид рэбра.
– Этого не может быть! - закричала, пробившись вперед, Катя. - Мы с Игорем всю ночь на лавочке сидели. Я свидетель!
– Так, - подвел черту милиционер, - этих отпустить, - показал он на селян, - а этих - кивнул он в сторону студентов, - задержать до выяснения обстоятельств. Записать адреса свидетелей. Позже вызовем.
Никто опомниться не успел, как ребят по одному стали заталкивать в милицейскую машину. Последним шел Барин. Когда дверь машины захлопнулась, Катя увидела в зарешеченном окошке его удивленное лицо с поднятыми собольими бровями, на котором отчетливо читалось: «Странно, а я тут причем?»
Известия о том, что произошло после задержания студентов, пришли только через два дня в понедельник, в первый день нового учебного года. После первой пары на Палубе, так было принято называть фойе главного корпуса, где обычно собирались пообщаться студенты, вездесущий Федька давал пресс-конференцию.
– Как только деревенских повязали, мы с Черным решили вызвать подмогу из города. Добрались попутками до моего дома. Поднял батю, он послал наряд. Те, правда, не разобравшись, задержали только студентов, а колхозников оставили, но к вечеру привезли в город и их, затем всех отпустили под подписку о невыезде. Будет следствие, суд. Замять дело не удалось, как батя ни старался. Это нападение на правоохранительные органы, но, возможно, что-то удастся сделать.
– А Барин где? - пробилась через окружавшую Федьку толпу Катя.
– Что этому Барину будет с таким папашей? Его к самому дому на милицейской машине подвезли, получив приказ по рации. Вчера ему звонил, матушка сказала, что он уехал.
– Куда уехал? Он не собирался, - удивилась Катя.
– Уехал, чтобы не доставали, что тут непонятного, - ответил Федька, - забудь.
