Здравствуй, Ходжа Насреддин! полностью

Арзи-биби(в смятении). Это… это… Я не знаю…

Рахимбай. Что это? Откуда?

Арзи-биби. Я… Я приготовила это вам в подарок.

Рахимбай. В подарок? Мне? Саблю? Ты лжешь! Говори, чей это камзол, чья сабля?

Арзи-биби. Да ваша, ваша! Не кричите так – соседи услышат.

Рахимбай. Пусть! Пусть они услышат! Пусть знают! Кто здесь был без меня? Ага, молчишь! О распутница! Говори – кто?

Неожиданно сундук открывается, и в облаке взлетевшего пуха перед онемевшим купцом и Арзи-биби предстает Багдадский вор.

Багдадский вор. Арзи-биби! Мы с вами не должны больше обманывать вашего достойного мужа…

Арзи-биби, от страха взвизгнув, зарывает голову в подушки.

Когда я услышал, как ласково разговаривает он с вами, сердце мое преисполнилось стыда и раскаяния. О, какое счастье, что мы с вами, Арзи-биби, не успели еще извлечь из сундука ожидания ковер нашей страсти! Отныне мы должны свернуть этот постыдный ковер и похоронить его в могиле вечности!

Арзи-биби(высунув голову из подушек). Я его не знаю!.. Я его вижу первый раз в жизни!..

Багдадский вор. Не вы ли, Арзи-биби, увлекли меня сюда, сказав, что ваш достойнейший муж пошел играть в кости к ростовщику Вахиду…

Рахимбай. Ты даже это разболтала ему!

Арзи-биби(бросается к мужу). Выслушайте меня! Я не знаю этого человека!

Рахимбай. Изменница! Обманывать своего благодетеля, который взял тебя нищую! Обманывать! И с кем? С такой гнусной рожей!

Багдадский вор. У женщин часто бывают странные склонности…

Арзи-биби. Он лжет!..

Рахимбай. Замолчи!

Багдадский вор. Хвала Аллаху, что супружеская честь ваша осталась неочерненной! И отныне – клянусь вам – никогда больше я не наполню своих глаз вашим видом и видом вашей жены! (Идет к дверям.)

Рахимбай растерянно смотрит ему вслед, хватает пояс, камзол, золотую саблю, швыряет к дверям.

Рахимбай. Эй, ты! Саблю свою подбери!

Багдадский вор берет саблю, пояс, завертывает в камзол и уходит.

Арзи-биби(в слезах). Я не знаю его!.. Я не знаю его!..

Рахимбай. Лжешь, презренная! (Садится.) Я всегда так верил тебе!.. О подлая, неблагодарная!.. Не я ли тебе подарил драгоценности…

Арзи-биби. Возьмите обратно свои драгоценности! (Бросается к нише, открывает шкатулку. Шкатулка пуста. Издает тихий вопль.)

Рахимбай кидается к шкатулке. Супруги переглядываются.

Старый дурак! Старый толстый дурак! Что вы пристаете ко мне со своей дурацкой ревностью? Где драгоценности? Неужели вы еще не поняли, что это был вор! Вор, забравшийся в дом!

Позабыв обо всем, супруги дружно бросаются в погоню, крича: «Ловите вора!»

Комната опустела. Камильбек поднимает крышку сундука, вылезает, весь облепленный пухом. Крадется к окну и выскакивает в него.

Занавес

Озеро. Хибарка сторожа возле шлюза, в которой расположился Насреддин со своим ишаком.

Насреддин(ишаку). Что ж это получается, мой верный ишак? Гюльджан, уезжая с детьми в Бухару, поручила нам сторожить дом, а мы вместо этого сторожим чужое озеро. А я ведь обещал к ее возвращению починить забор. Нам с тобой надо очень спешить…

Входит Саид, сгибаясь под тяжестью трех корзин с хлебными лепешками и трех корзин с абрикосами.

Саид. В селении так удивились, когда я сказал, что покупаю для вас три корзины абрикосов и три корзины лепешек. Все говорят: «Не к добру это, ох не к добру!»

Насреддин. И ты думаешь – не к добру?

Саид. Простите меня, но… До полива осталось десять дней…

Насреддин. Я помню, Саид.

Саид. Зульфи уже выплакала все глаза и потеряла веру. Сегодня утром она надела на свою яблоньку черную ленту! (Голос его начинает дрожать.)

Насреддин. Потеряла веру? Это плохо.

Саид. Может быть, все-таки нам лучше бежать, пока не поздно?