– Таких кирпичом не убьешь, – пробормотала я себе под нос, а вслух ответила:
– Для меня так и было. Но, как видишь, иногда они возвращаются.
И тут вдруг мать заметила Влада. Просияв как новенькие десять рублей, она кинулась к Крамольскому и затрясла его руку в порыве восторга:
– А вы, должно быть, Владислав! Папа моей внучечки! А я ваша будущая теща, какое счастье с вами познакомиться!
И тут мне вдруг стало все кристально ясно.
Мать каким-то образом узнала о Владе. А главное – о его финансовом положении, потому и прискакала мириться с дочерью, которую когда-то выбросила из дома, как мусор.
Я отчетливо вспомнила ее перекошенное ненавистью лицо. В ушах и сейчас звучали злые слова:
«Вон из моего дома! Ты неудачница! Мне не нужна дочь, которая только и может, что спать с незнакомыми мужиками! И отродье твое я содержать не собираюсь! Пошла вон, я сказала!».
И сейчас она смела касаться своими грязными руками моей дочери, которую назвала отродьем! Меня снова захлестнула ненависть. Распахнув дверь, я указала матери на выход и отчеканила:
– Уходи немедленно.
– Что? – она обернулась ко мне с выражением неподдельного изумления на лице.
– Вон из моего дома, – вернула я ей ее же собственные слова.
Она непонимающе моргнула. Боже мой, у нее что, хватало наглости рассчитывать, что ее примут с распростертыми объятиями после всего, что было?!
– Эмма, может быть, нам стоит… познакомиться поближе? – вмешался неожиданно Влад.
– Не стоит, – отрезала я.
– И все же… выпить по чашке чаю, наверно, нам всем не повредит.
– Я согласна! – тут же оживилась мать.
Ну еще бы! В ее желании примазаться к богатству человека, которого она уже объявила своим зятем, я нисколько не сомневалась. Более того – готова была поспорить на все деньги, что с Владом мать будет держаться милее некуда и он, вероятно, станет искренне недоумевать почему я решила ее выгнать. Впрочем, ровно до того момента, как эта женщина полезет к нему в кошелек.
– Пейте на здоровье, – я великодушно махнула рукой в сторону кухни и, ядовито улыбнувшись напоследок, взяла Алису за руку и пошла к выходу, кинув из-за плеча:
– А мы уходим гулять.
Я смотрел вслед Эмме, экстренно скрывшейся с наших глаз вместе с Лисенком, и не мог понять, что к чему. Нет, она, конечно, рассказывала о родителях и о том, что те не особо жаждали появиться в ее жизни и жизни нашей дочери, но… Но почему она так эмоционировала по этому поводу?
Пожав плечами, я глубоко вздохнул и, решив, что рано или поздно мы с Эммой обсудим данный вопрос, повернулся к ее матери.
Судя по ее виду и по тому, что на лице залегли тени перманентной одутловатости, выпить мать моей будущей жены предпочитала совсем не чаю.
– Может, предпочтете что-то покрепче? – уточнил, пытаясь не выглядеть слишком уж подозрительно.
Возможно, поступал я не слишком по-мужски. Но у меня на то имелись свои причины. Сам факт того, с какой скоростью Эмма умчалась от компании моей, кхм, потенциальной тещи, говорил о многом. Например, что она появилась в доме своей дочери не просто так. И не просто так начала проявлять интерес к внучке, что наверняка видела ее впервые в жизни. А во всем, что касалось моего ребенка, я предпочитал заранее встать в стойку. И методы, которые собирался использовать, при этом были совсем неважны.
– О! Если найдется, я только за! – объявила мать Эммы и представилась: – Антонина.
На ее лице появилось такое выражение, что у меня брови сами по себе поползли вверх. Может, конечно, мне это почудилось, но она, кажется, улыбалась… соблазняюще.
Твою дивизию, неужели думала, что может меня заинтересовать в подобном ключе?
– Владислав, как вы уже знаете, – ответил ей и, чуть пожав довольно ухоженные пальцы, кивнул в сторону кухни: – Располагайтесь, сейчас организуем стол.
Пока искал в шкафчиках Эммы заветную бутылку, в которой так нуждалась ее мать, думал о том, как так вышло, что вполне себе благообразная женщина не только относилась к своим родным так, что они предпочли сбежать от нее ко всем чертям, но еще и наверняка пристрастилась к творению Бахуса.
– Ох, Влад! Вы обязаны мне помочь, – в это время буквально тараторила мать Эммы, кажется, совершенно успокоившись и, заняв место за столом, ожидая, пока я накрою на стол. – Знаете, мы ведь с доченькой почти не общаемся.
Она повесила в воздухе паузу, которая, наверняка, появилась не просто так. Видимо, ожидала ответной реакции.
– Знаю, – просто откликнулся я, выставляя на стол початую бутылку недорогого вина. В нее Антонина впилась взглядом и даже облизнулась, как кошка, почуявшая скорую добычу.
– Да? И что еще вы знаете?
Откупорив бутылку, я налил в бокал вина и подвинул его матери Эммы. Сам же залез в холодильник, мало ожидая увидеть в нем хоть что-то съестное, учитывая, что Эммы дома все эти дни не было. Однако съестное нашлось – видавший виды кусок сала, который я и вынул.
– Больше ничего, – пожал плечами, нарезая сало.
Почти не соврал. Эмма не особо распространялась о родителях, а я – не особо расспрашивал.
