— Стойте! Так делать нельзя, — отобрал он у меня мою находку. — Вы знаете, что там?
— Нет, — покачала я головой.
— А вдруг там яд? — ошарашил он меня. Я о таком даже подумать не могла. — Заглянув туда, вы рискуете вдохнуть пары и умереть.
Я уставилась на него. Я что зря доставала свою находку? А вдруг там и есть пресловутые улики убийств?
— И что нам делать? Не вешать же его обратно?
— Заберём с собой, — спокойно заявил мужчина. — Пусть криминалисты вскроют. Кто знает, что здесь хранится?
— А если здесь нет ничего криминального? Ну, например, рассыпавшиеся детские бусы. Или горох?
— При чём здесь горох? — хмуро уставился на меня Алекс. — Зачем кому-то хранить горох за секретером?
— Ну, мало ли какие тараканы у виконта в голове, — пожала я плечами. — Может, он его от мышей прячет? Горох здесь или нет, но здесь явно что-то округлой формы, — потрясла я мешочком перед сыщиком.
— Если это окажется горохом, — буркнул Алекс, — тогда мы всё вернём.
— Опять придётся совращать виконта?
— Нет, просто подкинем, и всё. И вообще, пора нам отсюда выбираться.
Нам с трудом удалось найти экипаж. Время было позднее. Так как это был район дорогих особняков, жители которых мало нуждались в наёмных каретах, найти здесь средство передвижения не представлялось возможным.
Мы с моей компаньонкой являли собой странную парочку. Хорошо хоть наши верхние вещи не пострадали. А вот с обувью была беда. Мы обшарили каморку под лестницей, нам удалось раздобыть огромные валенки, поеденные молью, и старые стоптанные ботинки. Мне, как слабой женщине, достались валенки, а Ребекке — ботинки. Они компаньонке хоть впору пришлись, а вот мои ноги в чулках в доставшейся обуви болтались. Но это было явно лучше, чем топать по снегу босиком.
Идти нам пришлось довольно долго, прежде чем мы вышли к более оживлённой улице, где в полночь только начинала бурлить жизнь. Повсюду сверкали праздничные гирлянды, из витрин магазинов и многочисленных лавок лился свет от мигающих огоньков на ёлках. Даже небольшие кофейни и кондитерские работали, зазывая гуляющих горожан приоткрытыми дверьми, яркой иллюминацией и мишурой.
Ребекка, заплатив двойную цену за карету, обозвала кучера хапугой. Часа в три ночи мы вернулись домой. Дворецкий, увидев нашу парочку, вытаращил глаза.
— Ни слова, — сразу предупредила я его. — Мы были на маскараде. Так что свои комментарии оставьте при себе, милейший.
— Вас искал граф, баронесса, — склонив голову, поставил меня в известность мужчина.
— Будем считать, что уже нашёл, — бросила я дворецкому, убегая следом за Ребеккой на второй этаж.
Компаньонка, однако, меня определила. Пока я с Барончиком поднималась, её уже Митькой звали. Я шла по коридору к себе, и когда кто-то легко коснулся моего плеча. Вздрогнув, я развернулась и заметила странную дымку, которую я уже один раз видела. Через мгновение она растворилась в воздухе, словно её и не было.
Я прибавила шаг, намереваясь побыстрее добраться до своей комнаты. Никогда не страдала боязнью привидений, но сейчас стало не по себе. Что за ерунда происходила в доме судьи, я понять не могла.
— Добрый вечер, баронесса.
Холодный голос за спиной заставил меня подскочить на месте. Я резко обернулась и наткнулась на острый взгляд светло-голубых глаз.
— Фу, — выдохнула я с облегчением. — Лекарь Дин Ран. Как вы меня, однако, напугали.
— Расшатанная нервная система ведёт к быстрому старению, — монотонным голосом проговорил тот, осматривая меня критическим взглядом.
— Что-то не так? — выгнула я бровь, стараясь не поддаваться охватившему меня странному чувству. Вдруг захотелось оправдаться перед этим иноземным лекарем. — Опять аллергия у судьи?
— У судьи всё нормально. Меня пригласили к вашей племяннице Софии.
— А что с ней не так? — встревожилась я. — Сегодня утром она была вполне здорова. Что случилось Дин Ран?
— У неё обострение кишечной болезни, — монотонно сообщили он, сверля меня своими прозрачными глазами. «Похоже, мужик вознамерился сделать во мне дырку». — Вы, баронесса, тоже не очень хорошо выглядите.
Я опустила реплику про себя, сейчас меня больше интересовало здоровье девушки.
— Что за кишечная болезнь? — поинтересовалась я.
— Это всё мёртвая еда, — быстро ответил лекарь. — Я вам уже говорил, что она убивает, медленно отравляя организм.
— А вы предлагаете питаться только живым? — усмехнулась я, представив себя жующей траву на полянке. — И как я должна отобедать куриным крылышком? Или листиком салата с помидором? Пойти на огород? Или, может, в курятник?
— Я не такой глупый, как вы думаете, баронесса. Просто я предлагаю принимать мои настойки, чтобы избежать последствий. Вашей племяннице я уже дал. Завтра она будет вполне здорова. Более того, у неё исчезнут даже последствия заболевания. Хотите попробовать? Я за это денег не беру, — холодно оскалился он, что должно́ было в его понимании означать улыбку.
— Прекрасный рекламный ход, господин лекарь. — Если бы у меня были свободные руки, я бы похлопала в ладоши. — А давайте сюда вашу настойку! Если поможет, буду тоже вашей постоянной клиенткой.