– Стыдно оттого, что уехал потихоньку от меня?
На его помрачневшем лице легко было прочесть ответ.
– Да, это было очень нехорошо. Но если бы ты написал хоть словечко, ты бы избавил и себя, и меня от лишней муки.
Он с несчастным видом ерзал на месте. Зельда помнила, как он всегда остро переживал раскаяние в чем-нибудь. Какое-то время терзается невыносимо, распинает себя – потом все проходит и снова тот же веселый оптимизм, как будто ничего не случилось. Зельде не хотелось расстраивать его сегодня. Она коснулась его руки.
– Теперь уже нет смысла мучиться этим, Майкл. Хорошо, что мы все-таки встретились. Ведь могли и вовсе больше не увидеться, не так ли?
Он закрыл глаза, пальцы его беспокойно зашевелились.
– Я не переставал думать о тебе все эти годы. Мне было нестерпимо вспоминать, как гнусно я поступил с тобой.
– Не стоит говорить об этом. – Зельда снова загорелась состраданием и нежностью.
– Не думай, что я не осуждал себя… Я тебя любил, ты знаешь, что любил.
– Тсс, Майкл, не говори ничего.
– Но ты знаешь, что я любил тебя.
– Не надо об этом…
– Но это правда! Я любил тебя, Зельда!!
– Боже мой… боже!
– Я – ничтожный подлец – и больше никто, понимаешь!
Она изо всех сил стиснула руки под столом и кусала губы, пока боль не отрезвила ее.
– Это сумасшествие… сумасшествие. – Она старалась овладеть собой. С глубоким вздохом откинулась на спинку стула. К чему эти запоздалые сожаления? Зачем снова терзаться? Все это было так давно, давно умерло, умерло и похоронено среди лаванды и засушенных лепестков роз… Это – мертвое прошлое, которое более не оживет…
Взгляд ее, рассеянно блуждавший по убогому залу, был перехвачен лакеем, подбежавшим со счетом. Ресторан был уже почти пуст, пора было закрываться. Зельда уплатила и встала.
– Пойдемте, мой автомобиль ждет. Я отвезу вас домой, – сказала она сухо.
– Но я живу в предместье, далеко отсюда, – запротестовал Майкл.
– Пойдемте, – повторила она и стала подыматься по ступенькам.
Всю дорогу ехали молча. Зельда уткнулась в угол и машинально смотрела на мелькавшие за окном огни и темные фасады домов. Ее мучили мысли о потерянных, пустых годах, о бесплодности и бесполезности ее жизни. Какой смысл работать, бороться, – к чему все это?
Автомобиль замедлил ход, Майкл постучал в стекло и указал, куда подъехать.
– Если знаешь эти места, то не так трудно найти, – промолвил он. Голос его заставил Зельду вздрогнуть. В темноте он живо напомнил ей прежнего Майкла, веселого, юного, сильного.
Она посмотрела из окна на узкий каменный дом, такой угрюмый и обыкновенный.
– Ты здесь живешь?
– Да, на самом верху.
Она все еще медлила.
– Можно мне подняться с тобой?
– Сейчас?
– Да. Мне хотелось бы посмотреть.
– Там порядком грязно.
– О, это неважно.
– Ив комнате такой беспорядок…
– Боже, Майкл, точно я не бывала прежде у тебя в комнате! Я знаю, какой ты неряха!
– Да… но… я… – беспомощно переминался Майкл.
Он явно не хотел, чтобы она пошла с ним.
– Ну, что же… – начала было Зельда нерешительно и остановилась. Потом: – Когда же я тебя снова увижу? Нам еще о стольком надо переговорить!
– Да как-нибудь встретимся… Я не особенно занят.
Зельда все еще не прощалась, раздумывая. Майкл явно был в нужде. Примет ли он от нее деньги? В ее сумочке было тридцать или сорок долларов. И ей так хотелось помочь ему.
– Не встретиться ли нам за завтраком? Приходи ко мне завтра в отель, хорошо? Я прикажу подать наверх, и мы поболтаем.
– Отлично.
– В час, ладно? – Она сказала адрес и старательно объяснила, как попасть к ней.
Но она все еще не могла решиться расстаться с ним. Он стоял у открытой двери автомобиля и мял в руках свою старую шляпу.
– Покойной ночи! – сказала она, наконец.
– Покойной ночи!
– Как хорошо, что мы нашли друг друга!
– Еще бы, разумеется.
– Так завтра, в час?
– Да, непременно. – Он захлопнул дверцу и помахал шляпой. Старообразный, маленький человечек, жалкая тень того мальчика, которого она когда-то любила так горячо.
Автомобиль тронулся с места. Она оглянулась в последний раз и увидела, как Майкл вошел в дом.
Майкл – Майкл – Майкл!
Взгляд Зельды машинально блуждал по белому потолку ее комнаты. Она не могла уснуть. Майкл снова здесь – такой жалкий, в такой нужде!.. Она не могла хотя бы на миг отогнать думы о нем. Тот красивый и милый мальчик, чьи руки обнимали ее, чьи чистые, юные губы целовали столько раз, кому она отдала весь расцвет своего девичества, весь пыл первой любви, теперь превратился в сгорбленного и незначительного человечка! Она понимала, какую роль сыграла в этом его беспорядочная жизнь… Слабый, ветреный, доверчивый и увлекающийся, добродушный и любящий, нуждающийся всегда в ласке и болезненно чувствительный ко всякой недоброжелательности – таким он был всегда, и даже его достоинства оказались для него пагубны. Он все опускался и опускался, ища легкого пути, стремясь уклониться от неприятностей, ответственности… Да, слабый человек, но созданный, чтобы быть крепко и нежно любимым!
