Но и Майклу придется обходиться без нее. Она должна выбросить из головы всякую мысль о нем. Она обязана это сделать ради себя самой, своей профессии, ради Тома! Она сегодня бранила Майкла за то, что он не берег себя, а между тем она сама становится такой же неблагоразумной. Если эти ежедневные визиты в больницу будут продолжаться – она скоро будет не в состоянии играть в «Горемыке». Вот уже четыре часа, она вся разбита – но снова не успеет отдохнуть! Нет, Майклу придется вернуться на свой чердак, к прежней безалаберной жизни. Если это правда, что у него будет работа, она может и должна перестать возиться с ним.
– Я просто глупая истеричка, – сказала она вслух.
Она слишком привязана к нему, вот в чем горе! Стыдно вспомнить, какую суматоху она подняла из-за того, что Майкл простудился и кашляет. Нет, нет, надо остановиться! Надо окончательно прервать всякие отношения с Майклом. Он – ее прошлое. И прошлое это не должно больше врываться в ее жизнь.
Доктор Дуайт поднялся ей навстречу, улыбаясь из-под очков, и указал на кресло у стола. Соединив кончики пальцев и слегка раскачиваясь на своем табурете, он выждал минуту, другую, потом заговорил:
– К сожалению, должен сказать, что состояние вашего молодого друга не особенно удовлетворительно, мисс Марш.
– Вот как? – сказала она ровным голосом.
– Вы меня понимаете, не так ли?
– Боюсь, что не совсем.
– Его легкие… – начал доктор и остановился.
– Легкие?!
– Да, оба затронуты. У него туберкулез в тяжелой стадии. Это очень грустно, потому что ваш друг славный малый – и такой молодой!
Зельда с минуту неподвижно смотрела на говорившего.
– Значит, ему надо уехать отсюда?
Доктор утвердительно кивнул головой.
– Куда же?
– Куда-нибудь, где жарко и сухо. В Аризону, например, или на юг Калифорнии – куда хотите. Да, обидно и жалко видеть в таком положении столь молодого человека. Что, у него нет родных? Некуда ехать?
– Насколько я знаю, нет.
– А деньги?
– Ни-че-го. Но я думаю, что все необходимые расходы я смогу взять на себя.
– Есть много прекрасных санаториев, где сравнительно недорого и где вашему больному будет хорошо. К тому же, я полагаю, это ненадолго.
Зельда выдержала взгляд доктора.
– Ненадолго?!
– Видите ли, мисс Марш, трудно сказать что-нибудь наверняка. В подобных случаях мы, врачи, очень мало можем помочь. Покойная жизнь, сухой и жаркий климат иногда могут продлить жизнь больного сверх всяких ожиданий. Но вы понимаете, что, если ткань разрушена, новой мы создать не можем. Мистер Кирк может прожить и шесть месяцев…
– Шесть месяцев!!!
– …и шесть лет. Много зависит от ухода, хорошего питания, покойной жизни.
– Верно ли я поняла вас, доктор: вы хотите сказать, что он умирающий?
– Я этого не сказал, мисс Марш. Я сказал: он может прожить и шесть месяцев, и шесть лет.
– Но не больше?
– Вряд ли. Хотя, кто знает, может, и дольше… Такие случаи были. Я только хотел разъяснить, что болезнь вашего друга неизлечима.
– Так… так… неизлечима…
– И вернуться снова к нормальному, активному существованию он не сможет.
– То есть он больше не сможет снова приняться за свою работу, рисовать и?..
– А, так он – художник, вот как? Нет, боюсь, что не сможет. Никаких усилий, никакого напряжения или утомления, понимаете?
– А если он останется здесь?
– Тогда он умрет.
– А если уедет в Аризону?
– То может жить месяцы и годы в зависимости от того, насколько он будет оберегать себя.
– Он никогда в жизни не умел оберегать себя!
– Ну, тогда я думаю, он долго не протянет.
– Но вы говорите, что в хороших условиях его жизнь можно продлить?
– Да, соответствующим уходом, питанием, а главное – покоем.
Долгая пауза. Наконец Зельда смогла вновь говорить.
– Благодарю вас, доктор. Так вы мне подскажете санаторий, где лучше всего поселить моего друга?
– Конечно. Вот Таксон – сухое, здоровое место. Я разузнаю, какой врач там считается лучшим, и дам вам письмо к нему. Я уверен, там – прекрасные санатории и, если в общей палате, то это будет стоить не дорого.
– Нет, только не в общей! Пусть дороже, но не в общей. Я кое-что скопила. Пока у меня будет хоть цент, Майкл будет иметь все самое лучшее.
Доктор одобрительно кивнул.
– Так увозите его, и чем скорее, тем лучше.
– Но он еще кашляет и его лихорадит!
– Для того и надо ему уехать, чтобы избавиться от того и другого.
– Но как он поедет в таком состоянии?
– Если он не может ехать один, надо, чтобы его повезла опытная сестра милосердия.
– Хорошо. Спасибо, доктор, я бесконечно вам благодарна… Значит, он должен ехать в Аризону или Таксон, и он… он не вернется больше оттуда?
– Нет, не вернется.
Каменные ступени, потом дорожка, проложенная в снегу, потом улица, ожидающий автомобиль… Она шла, как лунатик. Последние слова доктора, будто колокол, гудели в ее голове.
– Не верю! – что-то страстно кричало в ее душе. – Не может быть! – Но она знала, что это правда.
Шесть месяцев или шесть лет! Приговор произнесен!
