– Я таскала у тебя понемножку, как тогда, во время наших гастролей. Ты разбрасывал деньги, а я подбирала и прятала. Никогда не тратила их, все сберегла. Я знала, что когда-нибудь произойдет крах, и они тебе понадобятся.
– Зельда!
– А теперь я первым долгом хочу знать, за сколько ты продал Бастера?
– За двадцать пять. Но тот человек дал мне слово, что за тридцать вернет его обратно. Он не станет, разумеется, держать его до бесконечности, но…
– Понимаю… Сколько у тебя долгу?
– Не… не так уж много, но, видишь ли, на меня свалилось это сразу и…
– Да сколько же? Возьми карандаш и подсчитай. У кого ты занимал?
– У Эда Больмана. Знаешь, того, который играет с Анитой Ашер? Я встретил его вблизи «Орфея», наплел ему с три короба, и он дал мне двадцать пять.
Зельда записала.
– Еще кто?
– Чип Сильва.
– Не знаю, кто такой. И сколько же ты набрал у него?
– Кажется, около двадцати.
– Еще у кого?
– У Чарли Тэнбаума. У него я не занимал, но я ему должен… около десяти.
– Дальше? Я хочу знать обо всех.
– И тут, в гостинице… вот уже недели две…
– Ладно. У меня хватит денег, не беспокойся… Сорок, ну, для верности напишем пятьдесят? Еще есть?
– Леви, на углу… знаешь, закладчик. Я заложил пальто, часы и пару запонок.
– Сколько?
– Восемнадцать.
– Все?
– Да, больше не припомню.
– Накинем двадцать пять за счет того, что ты забыл. Сколько же это выходит всего?.. Сто восемьдесят пять. Странно, – добавила она, грызя карандаш, – у меня скоплено приблизительно столько же, двести с чем-то долларов. Надо будет сходить в банк. Да, у меня текущий счет в банке. Я опасалась держать деньги в доме, чтобы ты не нашел их, негодный мальчишка!
– А теперь, Джордж, все по-новому! – говорила она ему в другой раз. – Ни игры, ни пьянства! Надо будет снова обратиться к Джеку Койну. Куда он нас пошлет, туда мы и поедем. Это даст нам возможность прокормиться, пока наступят лучшие времена. И мы переедем из Голден-Веста, слышишь, Джордж?
– Да, да, котеночек. Все, что ты хочешь. Я готов идти в преисподнюю по твоему приказу.
– Ну, ты уже был на пути туда и без моего приказа.
– Не надо, Зель, даже шутить этим не надо!
Он поймал ее руку, поцеловал и прижал к своей щеке.
– Погоди. Слушай: здесь живет одна старушка, Кэсрин Кассиди, которая уже двадцать лет служит горничной в «Альказаре». Я когда-то у нее жила. У нее мы можем снять комнату за три доллара в неделю. Завтра же переедем. Мы должны урезать себя во всем, беречь каждый цент и выбраться поскорее из Фриско.
– Это ты дело говоришь. Здесь мы варимся в собственном соку. Если бы мне только вернуться в Нью-Йорк, где меня знают, я пошел бы прямо в бюро к Фарли Фроман, или Беласко, или к Марку Кло, где каждый обо мне слыхал…
– Ну, довольно этого, Джордж! Я намерена забрать тебя в руки и сделать из тебя смирного, скромного мальчика, который делает, что мама велит. Ни Фроман, ни Беласко, ни Марк Кло никогда о тебе не слыхали.
– Но… – начал было Джордж, надувшись. Но она не дала ему продолжать.
– Ну, ладно. Не буду. Я валял дурака, я – дрянцо, ничтожество… Я ничего не сумел добиться… Надо теперь дать тебе действовать. Я буду послушен… только…
– Только что?
– Если бы тебе удалось уговорить их оставить меня в покое, мы бы сохранили деньги…
– Джордж!
– Я идиот! Прости… Зельда, девочка, ты – чудо!
Когда она уходила, он брился, желая принять благообразный вид для визита к Джеку Койну. Выспавшись, он совсем оправился от потрясения и болезни.
Зельде предстояла неприятная миссия. Но она приготовилась. Это сделать необходимо. Она все обдумала. Другого выхода не было.
Она вошла в телефонную будку и позвонила в контору «Пэйдж и К°».
– Алло! Джерри! Я свободна. Он только что отправился на скачки… Вчера нельзя было, он был нездоров и сидел дома, О Джерри, я так несчастна! Мне опротивело все это. Хочу видеть вас. Мне только с вами хорошо. Не можете ли вы прийти сегодня? Помните, вы говорили об итальянской вилле… Поедем?.. О, вы такой милый!.. Да, я тоже вчера скучала… Джерри, только не приходите в гостиницу… Мы встретимся, ну, хоть у Мэски на Кэрни-стрит.
Солнце сквозь серую завесу тумана казалось серебряным диском. Поверхность залива была испещрена пятнами пены и мелкими суденышками, качавшимися на волнах. Пароход с красным тентом нырял носом в гребни волн, направляясь к белой отмели, приютившейся у подножия гор. Сизый дымок из его трубы тянулся над уступом Тэмплпайса и тонким кружевным шарфом извивался между темных сосновых рощ. Маленький остров Алькатрас гордо и вызывающе, как утесы Гибралтара, глядел в лицо надвигавшейся стене тумана.
– Ну, разве это не похоже на наступающие полчища? – заметила Зельда, опершись локтями о перила и глядя на море.
Они сидели на балконе, закрытом ветвями перечника, и наслаждались вином, печеньем и ореховым тортом.
– В тумане есть что-то таинственное и ласковое. Красиво, правда?
– Но самое красивое здесь – вы, – сказал Джерри, стоя за нею и положив ей руки на плечи.
– Нет, до чего здесь хорошо! И как это вы умудряетесь отыскивать такие места?
