Он не понимал, что с ним происходит. Если он этого не понимал то, что должны думать и чувствовать мать, Марина, ребята на работе, друзья детства? Да ему и дела нет до этого! Он захлопнул свою улитку и не хотел никого видеть. И даже не собирался копаться в себе, задавать вопросы и находить ответы. Он не знал о том, что его больше разочаровало: обман матери или пустая растрата последних деньг, или неразделённая любовь к Зое. Да вся эта поездка его опустошила и отрезвила. Пашка никого не предупредил о своём возвращении и поэтому знал, что его никто не встретит. Он получил багаж, сел в рейсовый автобус и отправился домой, к себе домой в холостяцкую квартиру. К матери ехать совершенно не хотелось, он вообще никого не хотел видеть. Во всяком случае, не сегодня. Вечерело, шёл дождь. За окном автобуса фонари расплывались мыльными пузырями и случайный, жёлтый лист припечатался к стеклу. В Москву без приглашения и предупреждения заходила осень. Недалеко от дома в магазинчике, на последние деньги купил бутылку дешёвой водки, буханку хлеба, каральку ливерной колбасы и подумал: «Давно таких деликатесов не едал. На этой диковинной еде придётся сидеть до первой зарплаты».
Пашка бросил чемодан у порога, решил, разберёт позднее, запер дверь, сбросил с себя одежду и нырнул под душ, после устроился на кухне. Водка оказалась тёплая и поганная, но он знал, рюмки через три вкус притупиться, наступит опьянение и уже станет безразлично, чем залить «горе верёвочкой». Ему было «…бермуторно на сердце и бермутно на душе…», всё как у Высоцкого.
«Мамаше спасибо, привила любовь к поэзии и к прекрасному. Только предупредить забыла, что летают не только бабочки в небе, ещё и валяются булыжники на дороге. Можно лоб расшибить, гоняясь за бабочками», – пьяно, с горькой ухмылкой размышлял Пашка.
Он всегда, даже в мыслях называл родительницу мамой, матерью и сейчас как-то незаметно для себя подумал о ней слегка презрительно – «мамаша». Лидия старалась вложить в сына ту мораль, с которой всегда жила сама: уважение к женщинам, к старшим, воровство и пьянство – не есть хорошо, обман даже в мелочи рано или поздно будет разоблачён. Как только он научился читать, записала в библиотеку, водила в театры, на балет и оперу. Она не ходила с ним в горы, на мотогонки, не играла в футбол, но это у него вылезло само собой, наверное, так проявились гены его отца. Пашка искренне и глубоко любил свою мать, мог понять и принять любой её поступок, но вот эта ложь глубоко ранила его. Нет, не изменила отношения, но он смотрел, как по стеклу стекали струйки дождя и думал:
«Понятно, объяснимо, что она выдумала этого Дракопоулоса в качестве отца, когда я был маленьким, но почему она без сомнения гнёт свою линию сейчас, ведь знает, что не остановлюсь, поеду на Кипр и спущу все деньги на экспертизы, на отель, на перелёт!»
Да не в деньгах дело, обидно, что мечты приобрести дорогой спорткар, дачу в Подмосковье, шубу для матери рассыпались, как дым и всё потому, что мать солгала или побоялась сказать правду.
Утром голова раскалывалась, сухость во рту скрутила рот, словно в пустыне, как будто он нажрался с вечера песка. Пашка прошлёпал босыми ногами на кухню, залпом выпил кружку холодной воды, пошарил по столу в поисках опохмелки. Выпивал он очень редко и то вино или коктейль «Мохито», но сегодня захотелось вновь грубо напиться, чтобы никого не видеть и потерять чувство реальности. Только на столе обнаружил пустую бутылку, огрызки ливерной колбасы и надкусанный батон хлеба. Пошарив по карманам, денег не обнаружил, и надежды на пьянство разрушились. Придётся мучиться похмельем и голодом. День был будний и рабочий, поэтому обращаться к друзьям или Марине не имело смысла – всё равно раньше шести никто не придёт. Пашка знал только одного человека на всём белом свете, который, не смотря ни на что, поможет и будет рядом. Это его мать. Он обнаружил телефон в кармане куртки. Мать, Марина, друзья разбивали телефон два дня. Пашка вспомнил, что не разговаривал ни с кем из близких с того момента, как выслушал результаты экспертизы. Да у него и времени не было – после встречи с нотариусом, он забрал чемодан из дома Дракопоулос и отправился в аэропорт. Парень принял душ, напился чаю, включил телевизор. Он оттягивал этот разговор, но понимал, что объяснение неизбежно. Пашка тяжело вздохнул и набрал номер.
– Мам привет.
– Паша, наконец-то. Я так волновалась, ты не отвечаешь на звонки. Что случилось и где ты?
– Ты можешь приехать сейчас ко мне в квартиру?
Лидия почувствовала, что лучше не рассуждать, не расспрашивать, а ехать, потому что Пашка без веских оснований не стал бы разговаривать таким тоном.
– Я еду. Только перекину лекции на другое время.
– Привези, пожалуйста, еды, холодильник совсем пустой, и выпивки. Лучше водки.
Лидия замешкалась, потому что водка её немного смутила, но сдержалась и быстро ответила:
– Хорошо, я скоро буду.