Пашка постепенно пришёл в себя. Он вернулся на работу, и всё потекло прежним курсом, как будто не было этого всплеска, взлёта мечты, и не прикасался он к другой жизни, жизни совсем непонятной, в которой другие критерии. Только в тридцать лет до него дошло, что там многое измеряется в каратах, в унциях, в суммах со многими нулями. А он никому не нужен нищий, наивный со своей любовью. Часто снилась Зоя горячая и страстная, он просыпался и долго боялся открыть глаза, чтобы не спугнуть ту нежность, которая тёплым облаком обволакивала его тело. Безумно хотелось чувствовать рядом эту женщину. От бессилия слёзы наполняли закрытые веки, потом просачивались через краешки глаз и катились по вискам. Пашка подавлял в себе воспоминания, хотя они без спроса снова и снова всплывали в его памяти. Он как будто постучал в дверь и ему открыли, но только разрешили посмотреть, а потом вытолкали назад. Парень чувствовал себя неудачником и в тоже время хвалил себя за то, что никому из друзей не рассказал об истинной цели поездки, иначе они бы засмеяли его, ещё и кличку присобачили типа тряпочный миллионер, а может и того хуже. Иногда после работы Паша встречался с Мариной, водил её в парк, иногда в рестораны. Они как бы сохраняли свободу друг друга. Она ещё какое-то время дулась на него. Конечно, он приехал красивый, загорелый с ослепительной улыбкой, а она весь отпуск просидела с родителями на даче, варила варенье и полола с матерью грядки. Недавно ей исполнилось двадцать пять лет, но она до сих пор жила с родителями, которые настойчиво интересовались, когда дочь выйдет замуж, ну а если не замуж, так ребёнка бы родила и осчастливила их с отцом. Девушка имела престижную должность в строительной фирме, получала хорошую зарплату, в свободное время изучала итальянский язык, ходила по вернисажам и выставкам, интересовалась новинками кино, частенько посещала ночные клубы и рестораны. Кавалеры случались тоже, но дальше поцелуев в последнем ряду тёмного зала кинотеатра дело не доходило. Для счастливого и безмятежного существования имелось всё, ничего не хотелось менять, пока не появился Павел. И все их взаимоотношения протекали в правильном направлении, казалось ничто не в состоянии изменить доверие, нежность и те трогательные чувства, которые только-только начали связывать их. Но после этой поездки, что-то поломалось. Внешне выглядело всё, как и прежде: они часто звонили друг другу, вместе гуляли по осенним улицам, иногда проводили ночи и просыпались в одной постели. Но сейчас Марина чувствовала отстранённость Павла, как будто он целовал её, а мысли заняты другим. Она надеялась, что не женщина в его голове, а проблемы с деньгами может конфликт на работе или в семье. Марина деликатничала, не лезла в душу с расспросами, хоть и всем сердцем хотела помочь. Главное, панически боялась услышать, что любви-то нет и пора расстаться. Девушка старалась заполнить эту неловкость, когда он вдруг замолкал и не звонил по несколько дней. Тогда она собиралась с духом и наигранно весёлым и бодрым голосом приглашала то на спектакль в театр, то закрытый просмотр какого-нибудь фильма, то поплавать в бассейн, то на пикник за город. Паша таскался по кинотеатрам, смотрел старые фильмы Бунюэля, Феллини, Тарковского, безумно скучал, хотелось спать, но он боролся с собой, тряс головой и тёр глаза. Он был совершенно равнодушен к живописи, и искренне не мог понять различия между импрессионизмом и авангардизмом. Но Марина фонтанировала всё новыми и новыми идеями, приглашая на выставки, просмотры, вернисажи, на всякую всячину, чтоб только завладеть его вниманием и отвлечь от любых мыслей, которые не про неё. Постепенно Паша начал оттаивать, стал более внимательным к ней, даже несколько раз приходил на свидания с цветами.