И он бы похоронил в своей памяти это щемящее чувство неразделённой любви, если бы дурманящая волна снова не накрыла его. Деревья с тихим шелестом теряли последнюю, жёлтую и красную одежду. Пора наступала грустная и задумчивая, во всяком случае, Пашка всегда так воспринимал это время. Через несколько дней у матери наступал день рождения, и он хотел сделать ей подарок. Паша знал, что ей легко доставить радость, но хотел удивить, хотя пока не знал, каким образом это сделать. Парень не придумал ничего лучше, чем отправиться в центр, тем более что он давно туда не наведывался. Хотелось немного побыть одному, погулять по Красной площади, а заодно и подарок выбрать в ГУМе. Пашке нравилась та атмосфера праздника, которая всегда царила в огромном универмаге. Он помнил, как они с матерью устраивали вылазки в этот магазин. Даже если деньги не шуршали в кармане, и они не собирались ничего покупать, то просто гуляли по этажам, облизывали мороженое или ели сладкую вату. Мать подолгу рассматривала витрины с красивыми платьями, с ювелирными украшениями, дорогой парфюмерией. Время было смутное, перестроечное, за стеклом на изящных манекенах красовались дорогие наряды и на ценниках, как горох рассыпались нули. Пашке это казалось кукольным, не настоящим, театральным. Всё это богатство существовало только за стеклом, а в их жизни имелись простые макароны, туфли с вещевого рынка в Лужниках и самое шикарное это акриловые, яркие свитера из болгарского магазина «София». При материнской зарплате преподавателя ВУЗа им хватало только на такую жизнь. Потом они садились на скамейке возле фонтана, болтали о ерунде, сын рассказывал про свои новости в школе, жаловался и хвалил друзей, которые не давали списывать или с которыми он дружил. С такими воспоминаниями Павел с удовольствием менял этажи и линии, рассматривал кожгалантерею из Марокко, кашемировые палантины из Турции и стразы Сваровски. Он остановился вдруг, переминался тупо несколько секунд и не мог поверить, что это явь. Невозможным казалось то, что он видел за стеклом витрины, как будто смотрел в огромный экран телевизора и всё происходящее это только фантазия, фильм, выдумка. Несколько девушек суетились вокруг высокой, элегантной дамы. Они с услужливым видом меняли вешалки с нарядами, приносили кофе и что-то щебетали вокруг. Дама медленно повернула голову, и Пашка понял, что не ошибся – это была Зоя! Она заметила его и, кажется, тоже удивилась, вскинула брови и махнула рукой, приглашая присоединиться к этой нарядной карусели из платьев, блузок, шарфов, юбок. Но он только заглянул в открытую дверь и, махнув в сторону ресторана, сказал, что будет ждать её там. Она вскоре присоединилась с кучей пакетов, коробок, вся невероятно ароматная, стильная и очень дорогая, начиная от причёски и заканчивая бордовыми туфлями на высоченных каблуках. Несколько секунд восседали напротив, рассматривая друг друга и вдруг рассмеялись. Пашка покачал головой и пожал плечами.
– Какая-то фантастика, что я встретил тебя здесь. Так неожиданно!
– Неожиданно, – отозвалась Зоя. – Ты один здесь или с подругой? Для мужчин каторга по магазинам скитаться. Или это не про тебя?
– Не про меня, мне нравятся магазины, только без женщин, они никогда не знают, чего хотят конкретно.
– А ты знаешь?
– Знаю, но не конкретно.
Опять засмеялись.
– У матери день рожденье через несколько дней, вот ищу подарок.
– Тебе нужна помощь или сам справишься?
– Справлюсь. Лучше давай выпьем чего-нибудь за встречу. Я думал, что больше не увижу тебя никогда.
Павел внимательно рассматривал уже забытое лицо, увидел, что появились морщинки в уголках глаз, усталый взгляд, но она по-прежнему манила своей сексуальностью. Женщина смутилась всего лишь на секунду, быстро взяла себя в руки и продолжила непринуждённый разговор.
– Моё появление в России объяснимо. Ты не забыл, что я русская? Я в девичестве Бирюкова.
– Нет, конечно, не забыл, я помню, что ты из Сибири. Ты часто навещаешь родителей?
– Моих близких уже нет со мной, и никто меня не ждёт. Только квартиру оставила, продавать не стала, рука не поднялась. Хотела, чтобы хоть какое-нибудь воспоминание осталось от родителей. Обстановка всё та же, запах мамин сохранился, мои школьные тетрадки.
– Извини, – Пашка сожалел, что затронул грустную тему. – Из какого ты города?
– Я из такой периферии, что до Греции самолётами я иногда добиралась целые сутки.
– На ум только тундра приходит, – парень криво усмехнулся.