Вот уже три часа я бреду между деревьями, землей и облаками, не состоянии понять, когда же настанет конец этому путешествию. Мне кажется, что оно скоро должно закончиться, но я не уверен. Тропа, которая до сих пор легко убегала вверх, все больше и больше превращается в крутой подъем. Моя решительная походка тяжелеет с каждым шагом.
Я поднимаюсь в надежде, что отыщу наверху свое первое пристанище на этом пути без конца и края. И пока я медленно взбираюсь вверх, ночь следит за мной, окружая одиночеством незнакомых мест.
Как далеко остался теперь оглушительный шум большого города, дым, мечтавший стать утренним туманом, который окутывал нас каждое утро, движение машин, отодвигающее нас на второй план, скорость рутины, замаскированной под жизнь. Как далеко сейчас все это и в то же время как близко в моих воспоминаниях.
Я вспоминаю свою жизнь, как будто она уже давно стала историей, будто она уже давно осталась в прошлом. Я говорю о ней исключительно в прошедшем времени, пытаясь забыть, что все закончилось только вчера. Я пытаюсь обмануть свой разум, пытаюсь заставить себя поверить, что все это случилось давным-давно, что у меня не было другой жизни, кроме той, вслед за которой я иду сейчас, поднимаясь вверх между деревьями, землей и облаками.
2008
Прошло уже шесть лет с тех пор.
Возможно, это не слишком много… Возможно, уже достаточно.
Вот уже несколько месяцев я подумываю о том, чтобы написать обо всем, что произошло тогда, в 2002 году, когда я заново родился. Мне нужно описать свою жизнь после пробуждения, которое стало началом двух жизней. Я не стоял тогда на краю обрыва, потому что уже давно достиг дна. Я стоял у края долины падения и надежды, раскинувшейся между желанием жить и чувствовать и не имеющей ни истории, ни горизонта.
Я снова начал писать свою историю в тот день, когда, сев в поезд, а потом в автобус, часами бредя по горам, я достиг той точки, что стала точкой отсчета для новой жизни, моей жизни.
На следующий день в этом странном месте я проснулся.
Да, я
Воскресенье, 28 апреля 2002, 6:00
Я проснулся – всего за мгновение до того, как открыл глаза – со странным чувством неуверенности, рядом с неизвестностью, которая, как я понял, находилась рядом со мной всю ночь. Я чувствовал, как расширяются мои зрачки, распахиваются ресницы, как тусклая, напряженная, жестокая темнота с силой обнимает меня так, как не обнимал еще никто другой. Я лежал неподвижно на кровати, которая, как я сразу понял, была не моей.
Мои чувства, усыпленные столькими годами рутины, блуждали по незнакомому им пространству. Я лежал напуганный, погруженный в пучину спутанных чувств, позволяя времени плавно течь мимо меня и не понимая до конца, где я вообще нахожусь: сплю ли я еще или уже проснулся.
Я посмотрел на часы: ровно шесть часов утра.
Полежал еще какое-то время – бессчетное множество минут – пока ожидание не подарило мне легкую дымку света. То была ясность, пронзенная страхом. Высота, отделявшая меня от потолка, казалась какой-то неправильной: она была ничтожной. Я вздрогнул, затаив дыхание и оцепенев от воспоминаний.
Медленно вытащил правую руку из-под одеяла и быстрым движением вытянул ее вверх, над головой. Глухой удар: дерево. Я едва не вскрикнул от боли и тут же спрятал руку обратно. Слишком маленькое расстояние. Я представил себя внутри какой-то ниши одиноким, забытым, мертвым. Как в моих самых страшных кошмарах: погребенным заживо. Течение времени открыло для меня новые рельефы, новые измерения, новые воспоминания. Тем не менее я продолжал лежать без движения, боясь пошевелить хоть одним мускулом, парализованный от страха.
Неподвижный, обессиленный и растерянный, понимающий, что уже достаточно светло для того, чтобы открыть глаза, я стал искать точку опоры в иных измерениях. Я начал прислушиваться к собственному дыханию: к ускоренному прохождению воздуха через нос, открытию и закрытию каждого протока, к подвижности моих легких… За вздохами последовало множество запахов: влажной древесины, не так давно покрытой лаком, грязной одежды, хранящей на себе следы усталости и отдыха одновременно, боли и в то же время спокойствия, жизни.
Следующим пробудился мой слух: чужие звуки, звуки, затерявшиеся внутри какой-то незнакомой тишины. Человеческие звуки: приближающиеся и удаляющиеся в воздушных слоях, единство дыхания, такое далекое и почти касающееся меня, нежное, как у ребенка, и в то же время прерывистое, затрудненное, как у больного, как у старика, который изо всех сил пытается ухватить как можно больше кислорода, чтобы еще хоть ненадолго продлить свою жизнь.
Я искал объяснение необъяснимому, анализировал запахи и звуки, но ничего не приходило в голову. Сделал глубокий вдох, заметив лишь отсутствие привычных вещей: спешки, шума, света… Неужели я забыл, что с сегодняшнего утра все
